А сейчас у меня был положенный по традиции и подтверждённой богами воле командора Ордена Ре Бахтал — домен, кусочек земли.

Клочок земли, который по какому-то невероятному, почти абсурдному стечению обстоятельств стал моим.

Сэр Ростислав, мать его… Звучало до смешного пафосно для парня, ещё недавно зубрившего сопромат в МТУСИ и мечтавшего разве что о новой мощной игровой видеокарте.

Как это ни странно, хотя может быть тут работала не психология, а божественное вмешательство, мысль о собственной земле, о своём уголке в этом безумном, враждебном мире, грела душу. Пугала, конечно, тоже — неизвестностью, ответственностью, ворохом проблем, которые наверняка свалятся на мою голову. Что я, вчерашний студент, вообще знал об управлении землями? Но грела всё-таки сильнее. «Мой маленький колхоз, моя прелесть», — хмыкнул я про себя, вспоминая какого-то древнего книжного персонажа. Надежда на то, что я смогу создать что-то своё, что-то стоящее, перевешивала все опасения.

Мой потрёпанный клевец, тяжёлый и смертоносный подарок Ордена Ре Бахтал (а мы забрали свои пожитки, свои доспехи, и чего греха таить, своё золотишко — всё забрали), мерно покачивался у седла, словно живое существо, умиротворённо дремлющее до поры до времени, его отполированный металл тускло поблёскивал. Ударное оружие на длинном как у копья древке, как нельзя лучше подходящее для проламывания доспехов и черепов не в меру ретивых противников.

Под основным комбинированным доспехом покоился древний чешуйчатый доспех, найденный в подземельях Ущелья Двойной Луны благодаря… Анае. Его необыкновенно лёгкий металл приятно холодил спину сквозь простую холщовую рубаху.

А на коне и под этим средневековым одеянием — я. Человек, который определённо стал другим за эти месяцы. Жёстче, циничнее, прагматичнее. Но, как ни странно, и более… цельным. Словно сбросил ненужную шелуху студенческих иллюзий и рефлексий. Выживание оттачивает характер, как хороший точильный камень — клинок.

Солнце медленно поднималось над зубчатой линией далёких гор, окрашивая небо в нежные персиковые и золотистые тона. Утро на южном тракте было по-своему красивым. При условии, конечно, если не обращать внимания на колдобины, пыль, уже начинающую лениво подниматься от редких порывов утреннего ветра, и общее ощущение заброшенности и запустения.

К полудню однообразие пыльного пути, от которого уже изрядно першило в горле и скрипело на зубах, было нарушено. Впереди, над трактом, заклубилось характерное облако пыли — верный признак движения. Караван. Я не стал спешить, придержал Грома, давая каравану немного отдалиться, чтобы оценить обстановку с безопасного расстояния.

Несколько тяжело гружёных телег, запряжённых медлительными, но выносливыми волами, их огромные рога покачивались в такт шагам. В придачу к этому десяток охранников сомнительного вида, с разношёрстным оружием и ещё более разношёрстной дисциплиной, и кучка суетливых, одетых в яркие, но пыльные одежды торговцев. Стандартный набор для этих мест, ничего выдающегося.

Среди людей, сопровождавших караван, выделялись две коренастые, широкоплечие фигуры, заметно ниже ростом, но крепче сложением. Гномы.

Я непроизвольно хмыкнул. Гномов я видел и раньше. В основном, в других условиях. Рабы или воины в атаке.

Эти же выглядели совершенно иначе. Свободные, уверенно и крепко стоящие на своих коротких, но сильных ногах.

Охрана каравана, на мой намётанный взгляд, была откровенно слабой. «Десяток оборванцев с ржавым железом, которые разбегутся при первом же серьёзном шухере», — мысленно оценил я их боеспособность. Большинство из них выглядели так, будто последний раз держали оружие в руках на прошлой ярмарке, пытаясь выиграть потешный бой.

Решение присоединиться к этому каравану пришло само собой. В группе передвигаться по этим диким местам было всяко безопаснее, чем в одиночку.