Изменить размер шрифта - +

От этого списка по мере «наблюдения» осталось только упрямый.

Петурио был человек-рутина. Невысокий, сухой, как осенний лист, с усталым, пергаментным лицом и вечно озабоченным взглядом. Он был одет в добротную, но скромную одежду тёмных тонов — наряд не аристократа, а скорее богатого купца или учёного.

 

 

Он не был рыцарем, происходил из семьи торговцев и жрецов, и это было видно во всём. Он не ходил, а семенил, словно боясь не успеть, словно за ним гналась сама жизнь. Его существование было маятником, качающимся между двумя точками: его скромным, но крепким домом в квартале ремесленников и величественным зданием ратуши, где он, по сути, в одиночку тащил на себе всё управление королевством.

Как мы и выяснили, первый советник, какой-то дальний и ленивый родственник короля, был фигурой номинальной. Он появлялся в ратуше раз в неделю, чтобы подписать бумаги и, как шептались в городе, украсть очередную сумму из казны.

Вся реальная власть, все нити управления были в руках Петурио. Он с трудом собирал налоги, хаотично организовывал поставки для армии, решал городские вопросы и затыкал дыры в бюджете, причём эта работа, судя по всему, была примерно в стиле «затыкание дырочек в решете».

Государственный аппарат сыпался, чиновники воровали, крестьяне отказывались платить завышенные налоги, купцы нищали из-за безжалостной коррупции охамевших стражников.

Он был даже не винтиком, а скорее «фиксиком», без которого вся эта горе-машина давно бы развалилась.

И, как это часто бывает с самыми важными винтиками/фиксиками, его никто не ценил. Для знати он был выскочкой, для короля — удобным инструментом.

Охраны у него практически не было. Два вялых стражника у входа в дом и ещё пара у дверей его кабинета в ратуше. Он передвигался по городу один. Либо он был слишком уверен в своей незначительности, либо, что более вероятно, считал, что лучшая защита — это не привлекать к себе внимания.

Несколько дней мы изучали его маршрут, хронометрируя каждый шаг.

Дом-ратуша, ратуша-дом. Всегда по одному и тому же пути.

Скучно, предсказуемо, идеально для нашей цели. Но на третий день я заметил аномалию. Небольшое, но важное отклонение от рутины. Возвращаясь вечером домой, Петурио всегда делал небольшой крюк. Он сворачивал в тихий, заброшенный сквер, в центре которого стояла старая, давно не работающая часовая башня. Он подходил к ней, останавливался на несколько минут, глядя на её остановившиеся стрелки, и стоял так в полном одиночестве. Он словно чего-то или кого-то ждал. Потом, тяжело вздохнув, он разворачивался и продолжал свой путь домой.

«Обнаружен сбой в скрипте NPC. Это не баг, а фича. Скрытый триггер для побочного квеста».

Это было оно. Ключ. Лазейка в его броне из привычек и рутины. Люди не делают бессмысленных вещей. Этот крюк, эта пауза у башни что-то значили. Это было место, связанное с сильными эмоциями. Скорее всего значение этих эмоций знал только он.

В любом случае это место психологически обезоруживало его, делало более уязвимым.

Я решил, что наш разговор состоится именно там.

Мы ждали его на четвёртый день.

Вечер опускался на Лемез, окрашивая небо в грязно-лиловые тона. Запах дыма от очагов смешивался с вечной вонью нечистот. Мы с Рэдом заняли позицию в тёмном, заросшем бурьяном переулке, который вёл прямо к скверу с часовой башней. Мы не прятались. Мы просто стояли в тени, сливаясь с ней, как два каменных изваяния, терпеливые и неподвижные.

Вскоре на дорожке показалась знакомая ссутулившаяся фигура.

Петурио шёл своей обычной быстрой, нервной походкой, прижимая к груди портфель с бумагами. С документами он работал и дома, вечерами.

Как и в прошлые дни, он свернул к башне. Подошёл, задрал голову, остановился и посмотрел на мёртвый циферблат. В его позе было столько застарелой, безысходной тоски, что я почти почувствовал её на вкус.

Быстрый переход