Их стрельба внесла сумятицу в ряды нападавших и дала роте шесть драгоценную передышку.

Вообще, у меня все стояли статично, только орков я время от времени перемещал.

Но когда начались прорывы, гнал на нужный участок подкрепление.

Благодаря расчищенным по моему приказу улицам, отряды резерва не толпились в узких проходах, а быстро, слаженными колоннами, двинулись к угрожаемым участкам. Это была та самая мелочь, которая решает исход битвы.

— Пеконимо, неподалёку от вас кризис, латники прорвались, прошу ограниченной помощи.

Пожилой Пеконимо и молодой Анааракс, городские маги, начали плести заклинания, и с их рук сорвались огненные шары, которые ещё и умели летать по дуге, врезавшись в толпу врагов на лестницах.

За магами двинулись и сторонники Маданы. Они не метали молнии. Они начали тихо и жутко петь, на ходу формируя ведьминский круг и подпитывая колдунов.

За эти дни Мадана забрала под своё начало всех, у кого был магический талант, в том числе и не из своей секты, увеличив количество «доноров» до шестидесяти шести.

Тем временем на многих участках враг откатился, не прорвавшись на стену, однако начал выкатываться и главный аргумент — огромный, окованный железом таран. Таран пережил существенную модернизацию и в этот раз им управляли по меньшей мере четыре десятка человек.

— Ну, давайте, ублюдки, — пробормотал я. — Попробуйте.

Орки были на позициях у ворот, однако теперь они не спешили бессмысленно тратить стрелы, в том числе и зажигательные, пока враг не откроется.

Таран тем временем добрался до ворот, однако перед воротами действительно была вырыта большая безобразная яма и таран ушёл в неё.

Пехота, управляющая тараном, хотя тут бы больше подошло выражение «тащить как упирающегося бычка», смогла дотолкать таран до самих ворот.

Однако таран оказался наклонённым к своей филейной части, к корме и бревно под действием силы тяжести тяготело назад.

Пехота начала долбить ворота и получалось очень впечатляюще.

Пару пехотинцев в азарте вышли за пределы защитной крыши тарана и их тут же расстреляли со стены орки, которые очень внимательно и в этот раз хладнокровно наблюдали за манипуляциями тарана.

Однако сам факт того, что таран добрался до ворот, послужил поводом для переброски к нему сразу двух рот противника. Они проследовали, прикрывшись щитами от орочьих стрел, чтобы помочь пробивать ворота, и чтобы ворваться в город, если ворота падут.

Если.

Александр Македонский написал длинное и угрожающее письмо Спарте, требуя, чтобы они сдались, потому что если он победит и захватит город…

Спартанцы были родоначальниками лаконичности, они ответили письмом, в котором было только одно слово — «если».

…

Если прорвутся тут, то мне придётся туго. Я, конечно, подвёл к воротам две роты ополчения, но не был уверен, что они удержат атаку.

Я перевёл внимание на башню у ворот. Там у меня оставался Фаэн. Эльф работал без устали. Его стрелы проникали сквозь небольшие щели между щитами подоспевшей пехоты, и он без устали пускал стрелу за стрелой. Его стрелы находили себе цель и разили её, судя по тому, что время от времени какие-то щиты резко проседали вниз, а значит, Фаэн смог достать их владельца.

При этом сам эльф двигался с кошачьей грацией плавными движениями, прыгая по зубцам и бойницам, как белочка.

Однако в какой-то момент, увлёкшись, он слишком сильно перегнулся через зубец, чтобы сделать выстрел, и потерял равновесие.

Я увидел, как его фигура качнулась и начала падать со стены. Но несколько мощных орочьих рук в грубых кожаных наручах схватили его за шиворот и рывком втащили обратно.