|
— Это когда улицы тяготеют к центру, в данном случае к центральной площади.
— А это плохо? — обеспокоенно спросил Тибо.
— Это просто факт, который надо принять и использовать. В обороне есть известная проблема, пассивность. То есть враг выбирает точку атаки, а мы подстраиваемся под него. При этом мы должны перемещать кучу войск вдоль городской стены.
— А это Внутренний путь, который заброшен, — подхватил мэр.
— Да и его надо обратно откопать. Понимаю, что там пара сотен бродяг.
— Ну я поговорю с ними, переселю их, пообещаю…
— Хорошо. Это та помощь, которую могут оказать мирные жители города. Взять всем миром и расчистить Внутренний путь.
— Только его?
— Нет.
Я стал показывать ему на схеме.
— Вот этот и этот, и те три.
— Большую часть широких улиц?
— Да, по которым войска можно за примерно пять минут перегнать от центра и до любого участка стены. Логистика — это важно.
— Это очень много работы… Но у меня есть несколько сотен женщин, пожилых людей, подростков и тех, кто уклонился от ополчения, но хочет помочь обороне, — задумался он. — Мы всё сделаем, хотя это колоссальная работа.
— Сноси все времянки и незаконные лачуги. Всё что может задержать перемещение роты на полминуты — может угрожать падением стены, — пояснил я ему.
Мэр собрал народ и стал перед ними, воздев руки вверх, как уличный проповедник.
Он развернулся к толпе и начал объяснять людям масштаб предстоящих работ. Поначалу раздавались недовольные голоса, но мэр был убедительным оратором. Он объяснил, что каждый завал на улице может стоить жизни защитникам города, что каждая расчищенная дорога — это шанс на спасение.
Глава 19
Ворон-диверсант
Постепенно люди начали организовываться. Женщины брали на себя вынос мелкого мусора, мужчины постарше — разборку серьёзных завалов, дети помогали переносить лёгкие вещи.
Работы крайне много, но её начали делать, процесс пошёл.
Я наблюдал за этой картиной с удовлетворением. Когда людей объединяет общая цель, они способны на удивительные вещи.
…
К обеду картина города кардинально изменилась. Внутренний Путь превратился в широкую, пусть пока ещё и грязноватую дорогу.
Основные улицы тоже расчистили. Снесённые хижины оставили после себя ровные площадки, которые теперь можно было использовать для манёвров.
Горы мусора и строительных материалов аккуратно сложили в нескольких местах, дерево и тряпки возле стены, камни в стороне, металлолом отправили гномам.
Люди работали с удивительным энтузиазмом. Видимо, необходимость защищать свой дом мотивировала лучше любых денег.
— Отличная работа, — похвалил я Тибо, когда мы встретились у центральной площади. — Город меняется, а это нужно для победы. Если говорить глобально, то почти всегда армия и общество после войны существенным образом меняется.
…
По мере обучения рот, а Гаскер метался между всеми ними, следя за тем, как они учатся наносить удары копьями, уколы, замахи и блокировки мечам (у кого были, а в основном ополчение вооружалось копьями и топорами) мы с ним перевели роты в режим «манёврам».
Роты от этого мучились и уставали, но и научить их маневрированию было необходимо.
Гаскер ставил роту в центре, как правило на площади, а потом по команде они бежали к тому или иному участку стены, причём он использовал какие-то местные сленговые топонимы.
То они бежали по «яблочной улице», то к «кривой бабе», то к «вересковому пойлу», то к «красной липе».
В общем, им, то есть местным, было понятно обозначение, а это главное. |