— У принца Гизака есть сводная сестра — Алариэла. Она полуэльфийка, дочь отца Гизака и какой-то там эльфийской княжны. Говорят, её красота вполне способна остановить войну, а ум — начать новую, — Эрик сделал паузу. — Ну, вот наш немец и втрескался. Но что куда более удивительно, по слухам, а моим слухам ты можешь верить, она, кажется, отвечает ему взаимностью.

Картинка начала складываться, приобретая неприятную чёткость. Крутой рыцарь, влюблённый в особу почти что королевских кровей. Классический сюжет для трагедии или героической баллады.

— А что же принц? — спросил я.

— Говорят, что Гизак долгое время сомневался и проверял Мейнарда, однако в итоге всё же дал своё предварительное благословение, — ответил Эрик. — Но с одним условием. Мейнард должен заслужить право породниться с их семьёй. Он должен покрыть себя славой на полях грядущей войны. Вести армию и побеждать, заработав для клана Гизака дивиденды от победы и завоеваний. И если не погибнет и хорошо себя проявит, получит руку Алариэлы и место в семейном склепе на будущее.

Вот оно. Главный квест немца. Мотивация, способная двигать горы. Король Назир формально нанял меня, а фактически заставил принять его предложение. Бабки не заплатил, только пообещал, напыщенный мошенник. Даже на нужды армии дал значительно меньше, чем надо. А куда более изящный принц Гизак купил лояльность Мейнарда, предложив ему мечту и любовь. Каждый играл в свою игру и методы Гизака не вели к военной измене.

— Он сильно изменился, — тихо добавил Эрик. — Мы виделись месяц назад. Не думай, что пока ты сидишь в своём болоте, мир замер и заснул. Нет, вокруг тебя бушуют страсти и интриги, а мне с трудом удаётся сдержать тех, кто хочет увидеть твою голову на пике.

— Не они первые, не они последние, — отмахнулся я.

Впервые я слышал эти слова от декана Павла Аркадьевича Иоффе. Подумаешь, сейчас речь идёт о буквальной пике, у меня и самого есть пара тысяч пик под рукой.

— Он носит шёлк и бархат. Говорит о чести и долге. Он учится манерам, геральдике, происхождению кланов и родов. Он больше не тот наивный и прямолинейный немец, которого мы знали. Он стал одним из них.

Эрик замолчал, давая мне осознать услышанное. В его словах было осуждение, но…

Я не был готов кого-то осуждать. Эрик тоже тот ещё жук и ведёт свою игру. Не буду строить из себя того, кем не являюсь, я тоже веду свою игру и заимел в союзники кого-то посерьёзнее парочки министров.

Наша троица распалась окончательно по вполне объективным причинам. Каждый выбрал свою линию развития, и они попросту не совпали. Эрик выбрал короля и королевство. Мейнард выбрал принца и любовь. А я? Пока что я выбрал Штатгаль.

— Значит, мы встретимся с ним на поле боя, — произнёс я. — Главное, что по одну сторону, а там… точки соприкосновения найдём.

Эрик протянул мне руку для рукопожатия, после чего накинул капюшон и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

Я остался один. Один на один с королевским указом, который был смертным приговором для всей моей армии. Игра действительно перешла на новый уровень. Но теперь был мой ход.

Теории нуждаются в проверках, предсказания нуждаются в проверках.

Моя армия выдвинулась на восьмой день, то есть не дожидаясь ни Эрика, ни его «советников». Я достаточно взрослый, чтобы меня не водить за ручку. Не люблю я всякого рода советников. Меня окружают соратники (и по большей части это не люди), которым я доверяю.

Только так я готов воевать.

Глава 26

Не очень строгое исполнение приказа

Рассветную тишину разорвала короткая трель сразу трёх сигнальных рожков.