|
— А если у меня нет цели ваш Вальяд разграбить? Если я и моя армия богата и без этого?
— Впервые вижу армию, которая не грабит, — осторожно прокомментировал он.
— Не совсем так. Мы тут не какие-то святые солнечного бога Кита Парганаса.
— То есть, Вы хотите откуп. Чтобы горожане собрали соответствующую сумму. И хотите поторговаться? Может, стоит пригласить других членов совета?
Я отмахнулся:
— Откуп — это просто более цивилизованная форма грабежа. Нет, есть третий вариант.
— Я весь внимание, господин Рос.
— Для этого надо понять мою мотивацию. Я не маэнец, как у вас в городе, должно быть, решили.
— Да? Слухи ходили, но какие-то неопределённые.
— Я кайеннец.
Пейгди поперхнулся вином, потому что сказанное мной…
В реалиях этого мира такое всё равно, как между делом сказать «я не француз, а чеченец». Вы, мол, меня не бойтесь. Кайенн — опасный и беспрерывно воюющий регион и его населяли достаточно «резкие» ребята, так что аналогия достаточно точная. Кайеннцы знали, что такое война, военное искусство, дисциплина, сила физическая и духовная, а маэнцы — просто ленивое и слегка развращённые жители королевства на манер Франции. Аналогию дополняет и тот факт, что Назир тот ещё надменный чёрт, которому среди лоска и блеска золота не хватало разве что фирменной картавости.
— Ну, значит, Вы не связаны клятвами верности перед его величеством Назиром? — осторожно спросил Пейгди.
— Дело вообще не в этом и предавать его я не намерен. Вы мыслите не в том направлении.
— А Вы подскажите, я попробую догадаться.
— Меня отправили вторгнуться в вашу страну, а я это с блеском проделал. Но продолжать боевые действия зимой трудно даже таким серьёзным ребятам, как Штатгаль.
— Вам нужны зимние квартиры? — догадался начальник стражи.
— Мне нужно место, где на меня не будут смотреть как на зло, где моим солдатам не будут стрелять в спину по ночам, где я не буду искать партизан и вешать семьи, где я не буду проливать кровь гражданских, не буду убеждать вас в маэнских ценностях и развешивать портреты короля Назира и его династические знаки.
— Потому что у Вас свои цели? — спросил Пейгди.
— В точку, — я тоже выпил вина и скривился от его кислого вкуса. — И в состав этих целей не входит горящий Вальяд и распятые выволоченные из домов голые вальядские девушки. Мне нужен временный тыл и для этой цели компромисс, договорённость с местными, с вами, при котором каждый получит что-то ценное для себя, что-то сохранит, останется жив и здоров.
— И Вы предлагаете мне стать тем мостиком, который нас свяжет?
— Мостиков будет много, но мне нужен… мостостроитель, если уж следовать Вашей метафоре.
— Если я соглашусь, Вы пощадите наших девушек? — его вопрос прозвучал совершенно серьёзно. — У меня у самого две дочери, так что…
— Ваши дочери, говоря про дочерей всего города, в безопасности, — отрезал я. — У меня достаточно жёстко поддерживается дисциплина.
— Значит, Вы предлагаете мне деньги?
— Нет, — я покачал головой. — Если потом будет расследование, маги Бруосакса без труда выявят что Вы совершили предательство и взяли деньги. Работаем без оплаты. Это не коммерческое предложение, так Вы останетесь живы после всей этой истории. Мы просто с Вами будем разговаривать. Может пленник разговаривать с командиром армии вторжения?
Пейгди изучал меня долгим взглядом опытного торговца, привыкшего читать людей.
— Почему я?
— Потому что Вы любите этот город. В жизни нужна мотивация, очень важна. Знаете, почему мои солдаты так сильны?
— У них лучший командир. |