Изменить размер шрифта - +
Была надежда. Они махали нам, выкрикивали слова поддержки. Женщины бросали под ноги моим солдатам цветы. Они провожали не совсем чужую армию.

Я ехал во главе колонны рядом с принцем Ги. Он молча наблюдал за моими войсками, и его лицо, обычно непроницаемое, выражало плохо скрываемое удивление.

— Я командую армиями с тех пор, как научился держать в руках меч, Рос Голицын, — наконец произнёс он, не отрывая взгляда от марширующих колонн Второго полка. — Я видел королевские гвардии, легионы республик и орды кочевников. Но я никогда не видел такой организованности, тем более откованной из рабов, отребья и каторжан.

— У нас нет рабов. У каторжан своя гордость, у бандитов своя, но рабов у нас нет. Соискателей с рабской психологией я не брал.

— Вы? Вы так говорите, будто лично отбирали каждого.

— Ну, может не каждого, но, пожалуй, большинство. Это называется система, — ответил я, похлопав по шее своего коня. — И дисциплина. Каждый солдат знает, что ему делать, куда идти и за что он сражается. Они сражаются не за короля или бога. Они сражаются за парня, который идёт рядом с ним, и за паёк, который получат на привале. Все просто.

— Не просто, — возразил Ги. — Вы заставили их поверить в это. Вы смешали расы, которые ненавидели друг друга веками.

— Вам это не нравится?

— Меня это удивляет.

— У них есть общий враг. И общая цель, — я усмехнулся. — А ещё у них есть я. Тот, кто без колебаний выпотрошит любого, кто поставит свои старые обиды выше приказа. В моей армии нет рас. Есть только солдаты Штатгаля. Грубо говоря мы «субраса».

Принц Ги хмыкнул и покачал головой, словно не до конца веря своим глазам. Он, аристократ до мозга костей, привыкший к кастовой системе своего народа, смотрел на живое опровержение всего, во что верил. Он взял моё золото и отправил в Умар. Для него золото и власть были где-то на вершине системы ценностей, а теперь он видел, что для меня есть совершенно иные ценности и важные вещи, в свете которых золото не так уж и важно.

И теперь его система ценностей покачнулась с риском развалиться.

Мы неспешно двигались на восток, чтобы покинуть Газарию, оставляя за спиной гудящий от новой жизни Порт-Арми. Весна расцветала пышным цветом. Нас ждали земли Бруосакса и основной театр военных действий.

Через два дня пути так называемого неспешного, но всё же довольно быстрого марша вдоль побережья мы достигли границ моего домена. Наш Луковый тракт шёл мимо моего Пинаэрри.

Место, полученное мной сравнительно случайно, вместе со статусом рыцаря.

На деле — бесполезный кусок земли на территории вражеского государства. Несколько песчаных пляжей, скудные пастбища, на которых паслось с десяток тощих овец, и одна-единственная рыбацкая деревушка, ютившаяся в небольшой бухте.

Пока две армии медленно ползли на восток, я, взяв с собой принца Ги, офицера Новака, Фомира и прихватив буквально несколько телохранителей, свернул к побережью, чтобы ступить на земли своего домена и посетить мой замок.

Замок считался родовым, хотя все Голицыны рождались на Земле, я тут вообще — первый.

«Замок» оказался громким словом для того, что мы увидели при свете дня.

В прошлый раз я видел его ночью и в большой спешке перед тем, как ввергнутся в очередную военную авантюру.

Это был старый, обветшалый дом, скорее похожий на укреплённую усадьбу, чем на крепость. Каменные стены, позеленевшие от сырости, местами обвалились. Крыша прохудилась, а окна, лишённые стекол, завывали на ветру, как скорбящие вдовы.

— Внушительное герцогское гнездо, — не удержался от сарказма Фомир, с сомнением ковыряя носком сапога трухлявое крыльцо.

— Когда я получил этот домен, то был бароном, — буркнул я.

Быстрый переход