Она вышла за забор, окружавший двор, затем повернулась и, размахнувшись, ударила копьем о верх ограды. Упругое древко отскочило. Она размахнулась снова. И еще раз. Копье казалось живым существом, сопротивляясь ей, поддразнивая ее. Она представила себе надменное лицо команча и стала бить как бы по нему, давая волю гневу. За маму, за папу. Она никогда не будет принадлежать грязному краснокожему, никогда. Пот бежал у нее по лицу, заливая глаза и рот, но она продолжала размахивать копьем. Оно должно было сломаться. Может быть, он следит за нею. Если его оружие одержит над ней верх, это будет означать, что победил он. У нее заболели плечи. Чтобы поднимать руки, приходилось прилагать усилия. В своем воображении она видела свою семью, стоявшую вокруг нее и с ужасом наблюдавшую за нею, словно она лишилась рассудка.

Может быть, она и действительно лишилась рассудка? Лоретта облокотилась на изгородь, глядя на невредимое копье. Ива, зеленая ива. Не зря отец ругал это дерево за то, что оно не ломается. В гневе она сорвала перья с копья и начала рвать их, приходя в бешенство, когда клочья истерзанных перьев опускались на ее лицо. Затем она бросилась на колени, тяжело дыша. Она настолько обессилела, что желание драться исчезло.

Он победил.

Его брат, Воин, сидел на корточках рядом с ним и фыркал от смеха, явно наслаждаясь ситуацией. Стараясь перекричать шум реки, он сказал:

— Если бы она знала, кто ты, она вела бы себя по-другому.

Охотник молчал, не отводя глаз от девушки.

— Как только она узнает, кто ты, эта чепуха прекратится. Если я в чем-нибудь разбираюсь, то это в женщинах. Они сопротивляются только в тех случаях, когда думают, что это им сойдет с рук.

У Охотника вопросительно поднялась бровь. Если учитывать, что жена брата была самой вздорной женщиной в деревне, этот вывод представлялся несколько удивительным. Он испытующе вгляделся в серьезное лицо Воина.

— Это правда?

— Поверь мне. Она никогда не сделает такого.

— Сколько раз тебе приходилось наказывать Девушку Высокой Травы?

— Ни разу. Она знает, у кого тяжелее рука. Охотник попытался скрыть улыбку.

— Да, уж она-то знает.

Снова переводя взгляд на девушку, Охотник нахмурился. Ему придется научить ее хорошим манерам, или он убьет ее, пытаясь сделать это.

Наконец силы девушки иссякли, и она упала на колени, потерпев поражение. Вокруг нее летали перья. Когда белые перья плавно опустились на землю, ее плечи поникли вместе с ними. Сувате, все кончено. Она должна смириться со своей судьбой и научиться принимать ее так же, как должен сделать это он. У судьбы нет врагов.

— Еще не поздно! — Двоюродный брат Охотника, Красный Бизон, выехал на маленькую полянку. Он спрыгнул с коня и подбежал к ним, держа в вытянутой руке лук и стрелу. — Это женщина, которую ты искал. Убей ее, Охотник, пока ты еще можешь сделать это. Ты знаешь, как твоя мать носится с пророчеством. Как только она увидит эту девушку, будет слишком поздно.

Охотник взглянул на предложенное оружие, затем отрицательно покачал головой.

— Нет. Я должен помнить о своей обязанности. Было бы безумием убить ее. Гнев Богов обрушится на нас. Я не могу думать только о себе.

— Ты презираешь ее! Если пророчество сбудется, ты должен будешь однажды покинуть Народ. — Лицо Красного Бизона, покрытое шрамами, исказилось гримасой отвращения. — Как ты можешь выносить мысль о том, чтобы взять ее с собой? И это после того, что голубые мундиры сделали с твоей женщиной? А мой маленький сын? Неужели все произошло так давно, что ты забыл об этом?

Лицо Охотника стало суровым, а в глазах появился холодный блеск.

— Я не забуду этого никогда.

За ужином у Лоретты не было аппетита.