Он намеренно вызывал в ее памяти все, что он проделывал с нею прошлой ночью, чего никогда не позволил бы себе белый мужчина, во всяком случае не в компании. Охотник вырос, бегая без присмотра с другими детьми, мальчиками и девочками, одетыми только в кусок ткани, удерживаемой веревкой. Она была зажата строгими правилами поведения и многочисленными слоями ситца. Для него заниматься любовью было таким же естественным процессом, как еда, когда испытываешь голод, или питье для утоления жажды. Он не испытывал ни стыда, ни застенчивости, ни скрытности. Я хочу — я беру. Это очень просто. Однако это было совсем не просто. Для нее.

Охотник забавлялся, наблюдая за Лореттой. Когда она бросала на него сердитые взгляды, он заметил, что ее зрачки увеличились. Щеки стали малиновыми, а худая шея порозовела. Он подумал, не стало ли у нее все тело розовым, и про себя пожалел, что они не одни, а то он мог бы выяснить это. Скоро. Этой ночью он разведет такой костер, что она не сможет скрываться в тени, и он изучит каждый дюйм ее тела.

Ее застенчивость дразнила его. Он предполагал, что настанет время, когда она придет к нему без оговорок, но он намеревался вкусить от этой стадии их отношений также в полной мере. Как теперь, поддразнивая ее травинкой и наблюдая за ее реакцией, отражающейся на ее лице, он воображал момент, когда он сможет предъявить свои права на все, что она так тщательно охраняла.

— Мы должны возвращаться, — негромко сказала она. — Скоро начнет темнеть. И я устала.

Переполненные кипящей энергией юности, Быстрая Антилопа и Эми вскочили на ноги, готовые тронуться. Когда Лоретта встала, Охотник схватил ее за лодыжку.

— Мы пойдем позже, — осипшим голосом сказал он. На лице Быстрой Антилопы появилась понимающая улыбка, и он взял Эми за руку, чтобы поторопить ее. Лоретта смотрела им вслед. Краска на ее лице и шее стала гуще. Когда она взглянула на Охотника, в ее широко раскрытых глазах была настороженность.

— Почему мы не идем теперь?

— Ты знаешь почему. — Он крепче сжал ее лодыжку и подтащил ближе к себе, переворачиваясь на спину, чтобы лучше видеть происходящее. Он знал, что она не представляет себе, как много открывает юбка, достигающая колен, мужскому взгляду, когда тот лежит на Земле, и старался сохранить нейтральное выражение лица, чтобы она не догадалась. —Иди сюда, маленькая.

— Я хочу вернуться.

Он рассчитывал на то, что она простоит там еще немного, возражая ему.

— Подчиняйся своему мужу.

Она сморщила нос.

— Сейчас еще совсем светло.

— Keemah, иди.

Устав просто смотреть, когда он мог бы трогать, Охотник склонил голову и позволил ей увидеть его хитрую усмешку. Он получил в награду очаровывающий вид изящных бедер кремового цвета и золотисто-медового. Она вскрикнула и упала на колени, словно ее ударили сзади по ногам.

Подобрав юбку под колени, она закричала:

— У тебя совсем нет чувства стыда?

Ответом была его улыбка. Схватив запястье, он притянул ее к себе.

— Стыда нет. Ты моя женщина.

Потеряв равновесие, она упала ему на грудь. Вполсилы извиваясь, она сказала:

— Для всего существует время и место, а это не подходит.

— Нет? — Он просунул руку под блузу. — Я считаю, что это очень хорошее время.

Она дернулась, когда пальцы коснулись ребер.

— Мне щекотно.

Без предупреждения он перекатился с нею, очутившись сверху. Он легко поцеловал ее в губы, передвигая руку с ребер на груди. Маленький бугорок теплого тела абсолютно идеально помещался в его руке. Верхушка стала твердой на его ладони.