— Ему обязательно рассказывать прямо сейчас?

— Дорогая, если тебя стошнит утром раньше, чем ты доберешься до уборной, он все равно узнает об этом. Можем с тем же успехом поджечь заряд сейчас, когда мы готовы к взрыву.

К вспышкам гнева Генри нельзя было подготовиться. Хотя Лоретта внутренне готовила себя, она подпрыгнула при первом же реве.

— Ты что?

— Я беременна.

С одной подтяжкой надетой и с одной спущенной, с рубашкой, частично заправленной в штаны, и с босыми ногами, Генри не мог всласть разбушеваться. Лицо его покрылось пятнами подозрительного пурпурного оттенка. Глаза выпучились подобно голубым мраморным шарикам. Он прокаркал:

— Прижила этого ублюдка с команчем?

— Он не ублюдок. Я люблю его отца.

Рот у Генри стал открываться и закрываться, как у вытащенного на берег сома. Тыча ей палец в нос, он прошипел:

— Я говорил тебе, что я сделаю, если ты принесешь индейское отродье. Я схвачу его за ногу и выпущу ему мозги, вот что я сделаю.

Желудок Лоретты завязался в узел. Страх за своего неродившегося ребенка заставил ее отступить на шаг.

— Заткнись, Генри.

Голос Рейчел прозвучал так мягко, слова были произнесены так спокойно, что в первую минуту ни Лоретта, ни Генри не обернулись к ней. Затем Лоретта осмыслила, что она услыхала. Ее тетя стояла у стойки с винтовками. Дуло было направлено в пол, но она была готова в любой момент вскинуть приклад к плечу.

— Что ты сказала? — прорычал Генри.

— Я сказала, заткнись, Генри. — Голос Рейчел звучал по-прежнему мягко, но огоньки в глазах свидетельствовали о готовности к борьбе. — Я мирилась с твоей сварливостью почти девять лет. Этому пришел конец. Ты извинишься перед Лореттой Джейн сию минуту.

— Или ты сделаешь что?

Рейчел вызывающе приподняла бровь.

— Ну, я думаю, что ты уже слишком большой, чтобы брать тебя за ногу и выпустить твои мозги. Думаю, мне придется их выбить. Теперь извиняйся. Я не потерплю таких разговоров в моем доме.

— В твоем доме?

— Правильно.

Генри превзошел самого себя, пытаясь притвориться, что все это очень забавно. Положив руки на бедра, он согнул одну ногу в колене и посмотрел на винтовку.

— Рейчел, дорогая, сейчас у тебя в руках винтовка. Теперь ты положишь ее на место и пойдешь готовить еду. А пока ты занята этим, я выбью из тебя всю твою дурь. Теперь я предлагаю, чтобы извинилась ты. Если ты сделаешь это достаточно убедительно, я, может быть, забуду, что это вообще произошло.

Лоретта подумала, что, пожалуй, ему удастся запугать тетю Рейчел. У нее не хватало выдержки и силы воли надолго, и Лоретта не думала, что она продержится больше десяти минут. Однако Рейчел удивила ее. Вместо извинений она стиснула зубы и упрямо вздернула подбородок.

— Генри, если ты посмеешь тронуть меня, когда я буду готовить еду, я вспорю тебя от кормы до носа ножом, которым я режу мясо. Я сыта тобой по горло.

— Отдай мне эту винтовку! — Генри рванулся к ней.

Рейчел быстро прицелилась. Отзвука выстрела Лоретта чуть не лишилась чувств. Генри подпрыгнул высоко вверх, поднявшись над полом на несколько дюймов.

— Святая Богородица, ты чуть не отстрелила мою ступню, ты, проклятая, глупая женщина!

— В следующий раз я не промахнусь.

Генри кипел. Он брызгал слюной и, казалось, вот-вот взорвется.

— Я сдеру с тебя шкуру за это! Отколочу тебя так, как тебя еще никогда в жизни не били.

— Если ты коснешься ее, дядя Генри, я ударю тебя поленом до беспамятства, — вмешалась Лоретта.

— И если у нее это не получится, то я добавлю! — закричала Эми с чердачной лестницы.