Язык рыси скользнул по ее шее и ключице. Зверь стал лизать ей грудь, и Джейн остро почувствовала свою наготу. Шершавый язык коснулся ее соска, вызвав необыкновенно сильные ощущения, горячими волнами спускавшиеся к животу. Теперь страх девушки смешивался с наслаждением и странным волнением. Такого она никогда прежде не испытывала.

 Рысь лизала и лизала ее плечи, грудь, живот. Джейн закрыла глаза, и с ее губ сорвался легкий стон.

 Внезапно послышался шорох сухих листьев, и между деревьями мелькнула серая шкурка зайца. Рысь тотчас прыгнула за ним, исчезнув так же быстро, как появилась. Джейн с трудом перевела дух, подняла висевший на кожаном ремешке талисман, чтобы взглянуть в лицо Бригантин, и подумала, что богиня, наверное, вмешалась и послала зайца, который считался известным обманщиком, обладающим способностью к превращениям и властью над судьбой.

 Джейн решила, что это может быть каким-то предзнаменованием, но понятия не имела каким. Сбитая с толку странной встречей, она неуверенной походкой вернулась на берег, где лежала се одежда. Дрожащими руками Джейн натянула шерстяное платье и чулки. Птицы и стрекозы вновь заскользили над самой водой, рыжие белки рискнули спуститься по стволам дубов на землю. Черепаха высунула голову из воды и медленно подплыла к ногам Джейн.

 Девушка поспешила в одну из больших пограничных крепостей Шотландии – замок Дамфрис, управляющим которого был ее отец Джок Лесли.

 Джейн была десятым ребенком в семье. Мать умерла при ее рождении, и девочку воспитывала бабушка Меготта, чрезвычайно гордившаяся своим происхождением. Когда ее дочь вышла замуж за Джока Лесли, Меготта пришла в ярость оттого, что та отдала себя мужчине, в жилах которого текла не только кельтская кровь. А потому с удвоенной энергией следила за тем, чтобы ее внуки воспитывались по древним законам.

 Джейн была любимицей Меготты. Девушка обладала врожденным даром целительницы, которым ее наделили – по твердому убеждению бабушки – древние кельтские богини. Меготта также надеялась, что у внучки удастся развить и способность к ясновидению, признаки которого уже были заметны.

 Дверь их каменного дома была распахнута настежь, и Джейн услышала голоса двух своих замужних сестер, о чем-то споривших с бабушкой. Щеки девушки залились румянцем, когда она поняла, что предметом разговора на повышенных тонах является она сама.

 У сестер были причины сердиться на нее: отец и бабушка всегда относились к ней по-особенному, разрешая свободно гулять по лесам и общаться с животными. Но она не догадывалась о том, как сильно завидовали сестры ее красоте: огненно-рыжим волосам и роскошному гибкому телу.

 – Не лезьте не в свое дело! Джейн предназначена для более возвышенного, чем заурядное замужество. К тому же она еще слишком молода, – твердо заявила Меготта.

 – Слишком молода?! – воскликнула Мэри, ожидавшая шестого ребенка. – В ее возрасте у меня было уже трое детей.

 – Дикость Джейн неестественна, и она должна попытаться побороть ее, – заявила Кейт. – Люди уже шепчутся о том, что за нашей маленькой скромницей никто еще не ухаживал. Мужчины считают Джейн скорее ведьмой, чем женщиной, и в этом твоя вина. Ты забила ей голову глупыми суевериями кельтов.

 – Вы должны гордиться своим кельтским происхождением! Нет ничего важнее крови!

 – За исключением помолвки и замужества, – возразила Мэри. – Отцу придется заплатить немало денег, чтобы кто-то согласился взглянуть на нее.

 Джейн чувствовала себя свободной и раскрепощенной в лесу среди животных, но была скованна и замкнута в общении с людьми и совершенно не интересовалась тем, что занимало остальных девушек: поисками мужа и устройством собственного дома.