– Вы видели эти сады? – спросил Грэй, и его бесподобная полуулыбка впервые в этот день появилась на лице.

– Слишком близко. – Лиз состроила гримасу, внезапно смутившись от ощущения его близости. – И они совсем не такие впечатляющие, как расписывает Милдред.

Лиз обрадовалась, что Грэй наконец улыбнулся. Он явно поверил отговорке – и лед начал таять. В следующий момент она выговаривала себе за то, что ее это волнует, когда на самом деле никакого значения не имело, что неверный муж потеплел в отношении к ней. Она не собирается теплеть.

Грэй увидел, как бирюзовые глаза засветились и тут же погасли, бронзовые ресницы опустились, а сладкие персиковые губы сжались в горькую линию. Ветры непредсказуемых эмоций снова переменились, и вернулось чувство вины. Он потребовал, чтобы она была честна с ним, а сам не был с ней так же откровенен, хотя именно это и было целью его раннего возвращения в Брандт Хаус. Его добрая воля настаивала, чтобы он это сделал.

– Ты не спросила, почему я здесь, хотя парламент еще заседает и мы никуда сегодня не выезжаем.

Лиз думала об этом, когда вошла и увидела его, но, опасаясь его способности очаровать ее – несмотря на непроходившее чувство обиды за его предательство, – она отказывалась поднимать глаза.

– Из-за ревности к Хейтону я несправедливо обвинил тебя… но не буду просить прощения, потому что ты виновата в том же.

От неожиданности глаза Лиз устремились навстречу его проницательному взгляду.

– Однако, – продолжал Грэй, довольный, что заставил ее посмотреть себе в глаза, – так же, как я потребовал объяснений от тебя, я обязан дать ответ, которого ты требовала у меня вчера. – Его твердый подбородок сжался, и улыбка погасла. – Это проблема, которую я, с тех пор как она была навязана мне помимо моей воли, обсуждал только со своим юристом.

– Нет. – Охваченная чувством вины из-за того, что убедила Грэя в правдивости своей лжи, Лиз быстро шагнула к нему, положив руку ему на грудь, а кончиками пальцев другой коснувшись его губ. – Тебе незачем рассказывать мне то, о чем ты хотел бы умолчать. Я должна доверять тебе. Ты был прав, когда обвинил меня в том, что как жена я не оказала тебе доверия, положенного мужу.

– Перестань. – Грэй взял ее маленькие руки в свои и нежно потянул ее к креслу для двоих, удобно расположенному перед горящим камином. – Ни одна жена не обязана мужу доверием, которого он не заслужил. И я не могу по праву требовать твоего, пока не поделился с тобой всеми темными историями своего прошлого.

Лиз ничего не сказала, но глаза ее расширились. Может, в семье Брандт есть жуткая тайна? Какая-нибудь безумная тетка, запертая в башне в поместье Эшли?

Грэй увидел стремительно менявшееся выражение ее лица и понял, что у нее разыгралось воображение.

– Нет. – Часть мрачной горечи старых воспоминаний ушла при ощущении тепла, которое неизменно вызывало ее живительное общество, и он улыбнулся: – Ничего такого ужасного, что ты себе, очевидно, вообразила. Просто тайна дома в Сент-Джонс Вуд.

Лиз заставила себя не отнимать рук, еще лежавших в его ладонях. Она пообещала доверие и любой ценой готова дать его.

– В то утро, когда я застал тебя в библиотеке за чтением газеты, я рассказал тебе, в каком ужасе был отец от моего безрассудного поведения.