Бандиты нагло ухмылялись. Они видели, что я безоружен и рассчитывали на лёгкую добычу. В таких случаях надо брать инициативу на себя. Я прекрасно понимал, чем закончится наша встреча, поэтому, не тратя время на лишние разговоры с известным результатом, налетел как коршун на парочку, перерезавшую мне дальнейший путь вперёд.

    Эти ребята никогда не служили в армии. Они были хороши в уличной потасовке, где им противостояли точно такие же неотёсанные дурни, умевшие махать кулаками в воздухе или лупить дрекольем беззащитных противников. Но никто из них не продержался бы больше трёх секунд в спарринге с самым дохлым из громил беглого Мясника, а, значит, я мог рассчитывать на победу.

    У меня было немного времени. Четверо, пусть даже не обученных врагов, всё равно представляли собой серьёзную угрозу, поэтому я бил наверняка, так, чтобы вывести противника из строя с одного удара. Эта пара не захватила с собой ножей или кинжалов и прогадала: я не опасался нарваться на лезвие и мог позволить лёгкую небрежность движений, за которую любой из моих прежних сержантов-инструкторов устроил бы хорошую выволочку. Но они, инструктора, остались там, в прошлом, и я мог не опасаться того, что меня заставят сделать лишнюю сотню-другую отжиманий и приседаний. Жаль, мне так и не удалось взять у Лиринны дополнительных уроков клеста, однако того, что я умел благодаря армии, оказалось вполне достаточным, чтобы вырубить сразу обоих.

    Если враг превосходит тебя в количестве, то спасение твоё в быстроте движений. Эти парни физически не успевали реагировать на мои удары, а я не ведал пощады и не стеснялся грязных приёмов. Удар ногой в пах, противник сгибается вдвое, и тогда я сильнейшим ударом колена отправляю его в нокаут. Сперва одного, потом другого. Быстро и эффективно.

    Покончив с ними, я резко обернулся и с самым угрожающим видом стал наступать на двух молодчиков, дотоле напиравших сзади. Они сразу потеряли ко мне интерес, даже забыли о том, что держали в руках большие разделочные ножи, словно я был куском говядины, а не живым, мыслящим человеком.

    -  Постойте, господин, - взмолился один из них. - Мы не собирались причинить вам вреда.

    -  Я не верю в сказки с самого детства, однако у меня сегодня хорошее настроение и мне не хотелось бы его портить. Проваливайте отсюда, пока я не передумал.

    Парней не пришлось уговаривать дважды. Они исчезли быстрее, чем я досчитал до трёх. Путь до дома Болванчика оказался свободным. Больше никого содержимое моего бумажника не интересовало.

    Я не успел рассказать о Болванчике, хотя он достоин отдельного упоминания и вот почему: люди и крысы часто живут вместе, но очень плохо уживаются. Мы искренне ненавидим друг друга. Я насмотрелся и в мирной жизни и на войне много отвратительных вещей, однако до сих пор не могу глядеть на крыс без внутреннего содрогания. Нет, это не значит, что при виде крысы я запрыгну на ближайшую возвышенность и примусь истошно орать как зарезанный, но спокойно смотреть на этих флегматичных тварей с умными глазками-бусинками выше моих сил. Возможно, тому виной одно из старых воспоминаний, когда во время боя нам пришлось оставить раненного солдата в подвале дома, переполненного кишащими тварями. Когда мы вернулись, крысы успел выгрызть обессиленному солдату правый глаз, а он не мог ничего с ними поделать. Так и лежал с окровавленным лицом и плакал, а потом умер у меня на руках.

    Крысы очень умные твари. Умные и плодовитые. Одна крыса приносит помёт из семи-пятнадцати детёнышей и способна рожать до восьми раз в году, а первые роды у самок вообще могут произойти в четырёхмесячном возрасте.