– Ведь жизнь человека висит на волоске! – воскликнула с негодованием Эдит. – Это невыносимо! Оставайтесь здесь, я сама пойду к королю Ричарду. Ведь это касается меня. Я спрошу его, можно ли так играть честью бедной девушки из его рода, воспользоваться ее именем, чтобы заставить храброго рыцаря забыть свой долг, навлечь на него смерть и позор – и в то же время сделать славу Англии посмешищем всего христианского войска!

Беренгария выслушала этот внезапный взрыв красноречия, оцепенев от ужаса и удивления. Но видя, что Эдит собралась уходить, она позвала еле слышным голосом:

– Остановите, остановите ее!

– Вы не должны туда ходить, благородная леди Эдит, – сказала Калиста, ласково беря ее за руку, – а вам, ваше величество, надо идти немедленно. Если леди Эдит пойдет к королю одна, он ужасно разгневается и не удовольствуется одной жизнью.

– Я пойду… пойду… – сказала королева, уступая необходимости, и Эдит с неохотой остановилась, чтобы подождать ее.

Но теперь она не могла бы пожаловаться на медлительность своей спутницы. Королева быстро накинула на себя просторный плащ, который прикрыл все недостатки ее туалета. В сопровождении Эдит, своих приближенных и нескольких рыцарей и воинов она поспешила к шатру своего грозного супруга.

Глава XVII

Будь жизнью каждый волос у него

На голове, и если бы о каждом

В четыре раза больше умоляли,

За жизнью жизнь погасла б все равно,

Так угасают пред рассветом звезды,

Так гаснет после пиршества ночного

За лампой лампа в опустевшем зале.

Старинная пьеса

Когда королева Беренгария направилась во внутренние покои шатра, путь ей преградили камергеры, охранявшие вход. И хотя они обращались к королеве с величайшей почтительностью, все же путь был прегражден. Она слышала, как король строгим голосом давал распоряжение не пропускать ее к нему.

– Вот видишь, – сказала королева, обращаясь к Эдит, как будто она уже исчерпала все доступные ей средства для заступничества, – я знала, что король нас не примет.

В то же время они слышали, как Ричард говорил кому‑то:

– Иди и выполняй скорее свой долг: в этом ведь состоит твое счастье – десять безантов, если ты покончишь с ним одним ударом! И вот что, негодяй, зорко смотри, побледнеет ли он и дрогнут ли его веки, моргнут ли глаза; примечай малейшую судорогу лица, дрожание век. Я всегда хочу знать, как храбрецы встречают смерть.

– Если он не дрогнет при взмахе моего клинка, он будет первым, кто так встретит смерть, – ответил хриплый голос; под влиянием чувства благоговения он звучал мягче, чем обычно.

Эдит не могла больше молчать.

– Уж если ваше величество, – сказала она королеве, – не можете проложить себе дорогу, я это сделаю для вас; если не для вашего величества, то хотя бы для себя самой… Камергеры, королева требует свидания с королем Ричардом: жена хочет говорить со своим мужем.

– Благородная леди, – сказал страж, склоняя перед ней свой жезл. – Я сожалею, что вынужден противоречить вам, но его величество занят вопросом, касающимся жизни и смерти.

– Мы тоже хотим говорить с ним о деле, касающемся жизни и смерти, – сказала Эдит. – Я расчищу дорогу вашему величеству. И, одной рукой отстранив камергера, она другой взялась за полог шатра.

– Не смею противостоять воле ее величества, – сказал камергер, уступая настояниям прекрасной просительницы, и так как он отошел в сторону, королеве ничего не оставалось, как войти в покои Ричарда.