Внизу на ночной стороне Талларна расцвёл фальшивый рассвет. Пылающие обломки сыпались с неба подобно золотым монетам, падающим из руки. На полюсах полярные сияния из огня и звёздного света полностью закрыли собой небо.

     Золотой флот уходил, отступая к окраинам системы и холодной тьме, лежавшей за её пределами, свет необъяснимого акта его правосудия сопровождал корабли до самого выхода обратно в варп.

     Шок прокатился по всем оставшимся в системе войскам. Орбиты Талларна, за обладание которыми шла непрерывная битва, опустели, небесное противостояние враждующих сторон надо было начинать с нуля. Даже Железным Воинам понадобилось время, чтобы осознать тот факт, что они одновременно столкнулись как с самой широкой перспективой, так и с самой сильной опасностью со времён начала Битвы за Талларн.

     Позднее, учёные и поэты дадут имя этой ночи, чтобы отметить её в хрониках: они нарекут её «Волна инферно».

Глава 8

     Чувствовал он себя так, будто его избили стальным прутом. Рёв орудий всё ещё звенел у него в ушах, ему хотелось спать. Желание было столь сильным и всеподавляющим, что он почувствовал, как закрываются глаза. Саша ничком лежала рядом. Он мог видеть изжёванную фигуру Зейда, лежавшую в пространстве под башней. Было очень тихо, мерцающее пламя по ту сторону смотровых блоков было похоже на расплавленное море безмолвно давящее на иллюминаторы тонущего корабля. Он потряс головой, чтобы прочистить мозги, но добился только того, что перед глазами поплыли серые пятна. Что случилось? Он помнил диск и мощный взрыв, уничтоживший его. После этого…

     Как долго он был в отключке?

     Он посмотрел на экран ауспика. Тот был пустым и тёмным, Корд включил его, и дисплей постепенно наполнился разноцветными блоками. Он обратился к машинному духу, молясь, чтобы прибор заработал. Это помогло. Поначалу медленно, помигивая, ауспик всё же показал ему окружавший танк мир. Тепловые отметки разрастались и пульсировали на экране. Он мог видеть силуэты погибших машин, каждый кусок был ярко очерчен тепловой линией. Больше не было ничего. Он расширил зону отображения на экране, но вызванное тепловыми выбросами опустошение лишь разрослось.

     Он щёлкнул вокс. Поначалу была лишь статика, потом наступила тишина, которая словно ожидала, когда же он заговорит. Он облизнул губы, внезапно осознав, что во рту пересохло.

     – Всем машинам… – начал он, – говорит «Наковальня войны», – он посмотрел по сторонам. Уцелел ли кто-нибудь из экипажа? Он посмотрел на уровень оставшегося кислорода.

     Трон, воздух был на исходе. Он переключился на общую частоту передачи.

     – Говорит «Наковальня войны», если вы слышите, ответьте.

     Откуда-то из глубин корпуса «Наковальни войны» раздался лязг, когда что-то металлическое открылось. Секундой позже показалось лицо в маске.

     – Сэр, – раздался по воксу женский голос, больше похожий на хрип.

     – Шорнал? – спросил он, стрелок спонсона кивнула в ответ. – Есть ещё кто-нибудь живой…? – начал было он.