«Грядут перемены, достопочтимый Сулан, – сказал Джален, и изумрудные ящерицы, вытатуированные на его лице, как-будто начали извиваться. – Тебе стоит принять это, прежде чем сделать следующий шаг».

     «Я понимаю, – ответил Акил и повернулся, чтобы посмотреть в глаза собеседнику, – чего ты хочешь от меня?»

     Воспоминание тускнело, но татуированное лицо оставалось, пока он смотрел на человека в красной униформе офицера.

     – Джален, – произнёс он.

     Мужчина, выглядевший как офицер, улыбнулся и кивнул.

     Акил выдохнул и нажал на веки пальцами. Сквозь веки он чувствовал, как дрожат его руки. Он постарался успокоить мысли, составить план действий.

     – Здравствуй, друг мой.

     Глаза Акила распахнулись.

     Человек, стоявший у закрытой двери, слегка улыбнулся и приподнял бровь. Он был высоким, и выглядел на средний возраст, но зелёные глаза выдавали прожитые годы, которые были не видны на лице. Запачканный маслом комбинезон чернорабочего болтался на жилистом теле мужчины, из-под закатанных рукавов виднелись тонкие, но мускулистые руки. Лысый череп бликовал на свету. Улыбка всё ещё была на губах человека, когда он шагнул вперёд.

     – Джален, – произнёс Акил.

     – Рад видеть тебя, – ответил Джален. Голос его был глубокий, спокойный и неторопливый. – Прости меня. Это, наверно, потрясение. Приношу свои извинения. Я был… неподалёку какое-то время, но я решил, что лучше бы нам пока не встречаться. В конце концов, многое изменилось со времени нашей последней встречи.

     Акил пристально смотрел на Джалена. Он думал о них двоих, рассматривающих Сапфир-сити, в последнюю ночь, когда солнце освещало края зданий, а далёкое море приобретало цвет полуночной синевы. Джален кивнул, словно вспомнил тот же самый момент.

     – Многое поменялось, но мы двое остались, – сказал Джален, пока он говорил, цветные узоры начали появляться на его коже, разрастаясь во все стороны, как плющ на залитой солнцем стене. Изумрудные ящерицы поползли по его шее и лицу, их тела, хвосты и лапы плотно переплетались. Бирюзовые гребни опутали его предплечья, тонкие спирали заструились по ладоням, переходя на пальцы. Улыбка Джалена разорвала татуированные джунгли на его лице.

     Акил почувствовал боль в груди. Он втянул воздух сквозь зубы, и ярость наполнила его, кипящая и ядовитая. Руки вскинулись, в следующий миг тонкая кожа шеи Джалена оказалась в его хватке, он протаранил татуированным человеком стену и давил, и давил.

     Внезапно захват его опустел, он падал, кружась, он не мог вздохнуть. Он врезался в пол и почувствовал, как остатки воздуха вышибло из лёгких. Он катался и жадно ловил воздух ртом. Джален стоял над ним и смотрел, руки его свободно висели по бокам.

     – Стоило попробовать с ножом, – сказал Джален, поднимая левую руку с зажатым клинком. Искусные волны бежали по изогнутому лезвию, рукоять из тёмного дерева блестела инкрустированным серебром. Это был нож Акила, нож, врученный ему дедом, с этим клинком он не расставался даже внутри машины. Джален поднял нож, пробежался глазами по лезвию, пока не встретился взглядом с Акилом. – Если собираешься убить кого-то, то убивай одним ударом. Разве не так здесь говорят?

     Акил боролся с болью в груди. Ярость всё ещё была там, она переплеталась с болью, пытаясь стать единым целым.