- Я не понимаю, - смущённо сказала Лиза.

А мужчины оглянулись на неё с признательностью. Они тоже не понимали, но не знали, как расспросить мага.

- Когда я создавал тальники, чтобы и мертвец, разносящий заразу, и бандиты не прошли реку и не попали к вам, я понял, что ваш берег - это целый мир, который потенциально мог и не пустить врага к себе. - Рейн отдышался, выговорив огромную фразу, и продолжил: - Он отторгал чужеродность, которой являлась наша часть мира. Он отторгал даже котчиков, которые обычно могут пролезть в любую нору и дыру. Не то, что людей. Я расспрашивал Ориана. И понял: не будь рейн Сергей внутренне готовым к встрече с новыми друзьями, они не сумели бы перейти тальники, а потом ещё и приходить в его дом. Но тогда, в самом начале, понимание было слишком смутно, и я всё же создал преграду между нами. Вы - часть своего мира. В доме Ориана вы появились вовремя - и это создало маленькую ветвь в моей формуле для переноса. Вы стали почти приглашением, которым я и воспользовался. Если б вас не было, я даже и не подумал бы о том, что можно спастись, перенеся поместье на ваш берег.

- Во как... - задумчиво сказал дядя Митя.

А Лиза снова спряталась за дядю Гену, сделав вид, что всего лишь откинулась назад, выпрямив спину. Задохлик задохликом, но чем дальше, тем этот тип ей нравился всё больше и больше. Он будто оживал и наполнялся силой с каждым объяснением. И эта сила в нём чувствовалась впечатляюще. Так, что Лиза уже начинала побаиваться того, которого недавно пренебрежительно обзывала про себя. "И всё равно задохлик!" - мысленно проворчала она, поймав себя на последней мысли.

- Рейн Дирк, вы же понимаете, что нас всех интересует откровенный ответ на единственный вопрос: сумеете ли вы нас отсюда вытащить? - настаивал на своём дядя Митя - услышала девушка, едва очнулась от размышлений. - Нам нужно только одно, последнее слово: да или нет? Вы уже говорили, но...

- Нет, - категорически сказал рейн, и его костлявое лицо внезапно стало высокомерным - лицом человека, который знает.

- А из этой дыры? - встрял дядя Лёня.

- Могу.

- Куда?

- Туда, куда направит пространство.

- То есть не к себе?

- Да. В любую чужую реальность, которая нас примет.

- Когда?

Рейн вдруг ссутулился и сам исподлобья взглянул на мужчин. Усталость и упрямство одновременно проступили в горестных морщинах вокруг рта.

- Я могу в любой момент, но... - заговорил он и тут же осёкся. А потом сморщился и попросил: - Не подумайте, что я вас шантажирую... Но на нашем берегу осталось несколько домов, в которых всё ещё живут ни в чём не повинные люди. В своей надменности некроманты не собираются помогать кому бы то ни было. А туман изоляции начинает сжиматься. Вы ходили к дальнему дому - вы видели, что там происходит. Я морально не сумею выполнить нужное перемещение, зная, что здесь, в пространственной ловушке, останутся живые люди. Что они обречены на медленную страшную смерть, когда сомкнутся туманные стены изоляции. Пожалуйста... Помогите!

Рейн сказал это с такой страстью и отчётливым страхом за тех, кто остаётся, что Лиза почувствовала, как заныла душа, и поразилась своим ощущениям: разве такое может быть? Но по-другому она сказать не могла. Она представила, как люди сбиваются в кучки, прижимаются друг к другу, с ужасом глядя, как к ним приближаются клубящиеся стены убивающего тумана... И сердце плакало вместе с обречёнными.

- Бандитов эти ваши некроманты с собой не берут?

- Вряд ли, - ответил рейн Дирк, с тревогой всматриваясь в лица мужчин. - Зачем брать их, если они не берут с собой даже высокочтимых?

- Этих отморозков осталось человек пятнадцать, - заметил дядя Гена.