- Да, тёть Маш? - легкомысленно отозвался Серый. Но от следующих слов соседки - точней, интонации, резко враждебной, аж мороз по коже...

- И кто ж нам теперь заплатит за картошечку, на которой этот домина уселся?! - рявкнула тётя Маша. - Что ж нам теперь - с голодухи подыхать, что они на грядки наши сели?! Сколько копали, сколько труда вложили - а эти взяли и нах... долбанули - и половины нашего труда, жратвы нашей ... !

Только что думать о космических масштабах магии - и наткнуться на злобную брань... Потрясённый Серый стоял перед тётей Машей и только беспомощно открывал рот, даже не зная, что сказать в ответ. Да и сумел бы он что-то вставить в непрерывную ядрёную ругань? Мальчишка здорово сомневался. Он краснел, ощущая, как горят щёки, словно у пойманного на краже вора. Краснел, чувствуя себя провинившимся... Но ведь он не виноват! Более того - он только что чувствовал себя чуть не героем, вспоминая, как тащил под ногами магов Ориана, потерявшего сознание!.. Никаких мыслей, что же можно крикнуть в ответ и как оправдаться в том, в чём не понимаешь своей вины!.. Нет, мысль одна - сбежать! Но как? Позорно - под отчаянными воплями?!

Он вздрогнул. Из подъезда выскочила тётя Нина и прямиком отправилась к скамейке. Серый, сжав кулаки, ждал, что соседка, которая всегда стояла горой за их маленькую семью, тут же начнёт переругиваться с вопящей склочницей, защищая его. Но тётя Нина бросилась к тёте Маше, села на скамейку и обняла скандалистку. А та... Та заревела в голос и сама обняла тётю Нину, качаясь и качая её с заиканием: "Страшно-о... Страшно-то ка-ак!.. Как жить дальше буде-ем..."

Испуганный Серый только и сумел, что ринуться назад, в подъезд. По дороге он заметил, что дядя Лёня, живший на первом этаже, со вздохом закрыл оконную раму, которая у него всегда была открыта. Он тоже не осуждал тётю Машу? И даже сочувствовал? Что с ними со всеми?

Он поднимался по лестницам на свой второй этаж и мрачно думал, говорить ли о происшествии Лизе, нет ли. Решил: пусть сестра узнает о странном скандале от кого угодно, только не от него самого. И, уже стоя у двери в свою квартиру, вдруг подумал: и чего он растерялся? Мог бы ответить, что картошка будет компенсирована мясом от нежданных-негаданных гостей на их берегу. Тем более мясо им давали не далее как вчера, что так... нечего тут. И всё же какая-то заноза засела в сердце. Почему заплакала тётя Маша? Назло ему? Чего так забоялась? Или испугалась, что тётя Нина её ругать будет из-за Серого, и заранее решила плакать - типа, это он её обидел? Ну нет... Обычно тётя Маша никого не боится, разве что её утихомиривают все жильцы дома.

Настроение упало до плиток пола, на котором он стоял. Серый смотрел на эти тёмные плитки, небрежно покрытые смазанной краской с последнего ремонта, и вздыхал, что взрослых понять трудно. Тут такое событие - громадный дом в три этажа свалился неподалёку, а тётя Маша кричит про картошку. Ну и что - картошка?.. Сергей непроизвольно сглотнул. Нет, картошка - это хорошо, особенно горячая, облитая маслом... даже растительным, которого в магазине у тёти Маши осталось довольно много, в отличие от сливочного... "Да что это такое? - растерянно подумал Серый. - Я сам-то о чём думаю?!"

Его спасла открывшаяся дверь квартиры.

Вышли сёстры.

Пора было идти к рейне Атале, чтобы пригласить её, как было обещано, к дому - для знакомства с жильцами. Или выждать, пока она сама придёт. Точней - придёт Ориан с нею. Сергей тут же забыл о картошке с маслом.

- Ты чего это вырядилась? - удивился он, глядя на старшую сестру, одетую необычно - в длинной летней юбке и в блузке он просто не узнавал её. Нет, узнавал, конечно, но что-то сразу стало тревожно: в таком виде Лиза выглядела... беззащитной.

- Считаешь, не стоит? - скептически спросила сестра, оглядывая себя и одёргивая юбку, хотя она и так чуть по полу не волочилась.

- А мне нравится! - заявила Лилька, которая привычно оделась в джинсы и свитерок с коротким рукавом.