Машина уже свернула с трассы и завиляла по песчаной дороге. Мелькнула обочина, в которую Лера совсем недавно съехала, не справившись с управлением, и она невольно поморщилась, вспоминая пережитые страхи. До усадьбы оставалось не больше двух поворотов.

Дождя все еще не было, и Лера слегка приободрилась. В усадьбе их встретит мама, а с ней совершенно ничего не страшно. Лера вдруг подумала, что они с начальником всю дорогу промолчали. Так-то в этом не было ничего странного – начальник на болтуна не походил, а сама Лера все еще не могла привыкнуть к мысли, что они больше не враги, а потому к задушевным разговорам и не стремилась.

«Скоро бабулин день рождения, – некстати подумалось ей. Странно, почему она вспомнила сейчас про бабулю. – Восемьдесят девять лет. По жутковатому стечению обстоятельств, к которому они уже привыкли, это следующее число в последовательности Фибоначчи, а значит, неведомый негодяй, скорей всего, подстроит одну из своих дьявольских каверз, до которых он большой мастак. На мамин юбилей был мертвый павлин, что же он уготовит для бабули? А главное – как этому противостоять?»

Дождь хлынул внезапно. Будто стена выросла перед лобовым стеклом машины, такой он был густой. Лера испуганно посмотрела на начальника, и ей показалось, что его губы тронула довольная усмешка. Неужели он так любит дождь?

– Ой, какой ливень, – пробормотала она. Ее голос прозвучал внутри машины как-то жалобно и неуверенно. – Сергей Николаевич, как вы едете? Дорогу же совсем не видно. Может быть, остановиться и переждать?

– Ничего, я прекрасно знаю, куда ехать, – ответил он, уверенно держась за руль и не отрывая глаз от дороги, действительно почти невидимой сквозь потоки обрушивающейся воды.

«Откуда? – мимолетно удивилась Лера. – Ведь он же говорил, что никогда раньше не бывал в усадьбе». – И это была последняя ее отчетливая мысль.

Глава одиннадцатая

Сто сорок четыре лошадиные силы

«Не спорь с мужчинами. Все равно они никогда не бывают правы».

Димку Воронова наконец-то выписали домой. Точнее, выписали его еще позавчера, но в первый день ехать к другу Золотов счел неэтичным. Пусть наглядятся с женой друг на друга без него, Олега. На следующий день у него было суточное дежурство, которое выдалось довольно суматошным. Пожар, на который его вызвали, был не столько сложным, сколько обширным, так что повозиться пришлось. Вернувшись с дежурства, Золотов отметил, что жена уже ушла на работу, принял душ, бухнулся в кровать и заснул мертвым сном. Правда, ненадолго. Часа через полтора его будто подбросило на кровати.

Он сел, тяжело дыша. Грудная клетка ходила ходуном, тяжело бухало сердце, превратившееся в холодный тяжелый камень, который, казалось, со скрежетом задевает за ребра. Лоб был мокрым, футболка, которую он зачем-то натянул после душа, тоже хоть выжимай. Отметив, что он почему-то во сне стиснул зубы, Олег откинулся обратно на подушку и пытался проанализировать, что его встревожило.

Причин для беспокойства не было никаких. Алене он звонил утром, пока ехал с работы. Лере тоже. Мама? Она всегда была в полном порядке, его мама, и, представив, как он звонит узнать, не случилось ли чего, он мимолетно улыбнулся. В ушах зазвучал язвительный мамин голос, сообщающий, что после своей второй женитьбы он стал сентиментальным и испуганным, как институтка на выданье. Мама была та еще штучка.

Может, дед? Возраст солидный, всякое может случиться. Немного тревожась, он набрал номер и уже через минуту успокоенно расслабился. Дед был живой и здоровый, и у него сидел какой-то старый приятель, такой же замшелый, как и весь антиквариат, который они с дедом упоенно изучали последние семьдесят лет.

Все было в порядке.