– Но зачем твоя соседка мне звонила, если с тобой все было в порядке?

– Нет, все-таки удар по голове не прошел без последствий! – бабуля постучала пальцем по лбу. – Тебе звонила никакая не соседка. Тебя специально выманили из дому, зная, что ты обязательно помчишься меня спасать. И подкараулили, чтобы ударить.

– Но зачем?

– Этого уж я не знаю, – бабуля развела руками. – Олег рассказал, что вокруг нашей семьи вообще происходят какие-то странные вещи. В квартиры влезают, какую-то глупость подбрасывают. Теперь вот по голове тебя стукнули. Наверное, у всего этого есть какая-то причина.

– Наверное, – пробурчала Лера, – только мы ее не знаем.

– Узнаем, – в голосе Олега звучала глубокая убежденность. – Я уже поговорил с Димкой Вороновым, он сказал, что поможет, потому что обращаться в полицию пока вроде и не из-за чего, а вот ждать, пока кого-то из вас по-настоящему пристукнут, глупо.

– А я где? – Лера снова обвела глазами комнату, в которой они находились, и поняла, что это больничная палата. – В больнице?

– Ну да. Правда, врачи говорят, что тебя вроде бы можно забрать домой, но только при условии, что ты будешь соблюдать постельный режим.

– Буду, – пообещала Лера, которая страсть как не любила больницы. – Бабуля, миленькая, договорись, пожалуйста, чтобы меня отпустили! Ты же все можешь!

– Да отпустят, – бабуля засмеялась. – Вот что ты за человек, Лерка? Кинулась меня спасать, а в результате я тебя спасаю. Вот так, Олег, всегда.

Что-то было неправильно. Только Лера своей оглушенной ударом головой никак не могла взять в толк, что именно. Неправильность раздражала, как комар, звенящий над ухом в ночной тиши, но ухватить за кончик мелькнувшую у нее мысль Лера никак не могла.

С помощью Олега поднявшись с кровати и убедившись, что голова не кружится, она дошла до туалета, умылась, переоделась, терпеливо позволила пришедшему в палату врачу провести с ней все хитрые манипуляции, в ходе которых она косила глазами, высовывала язык, дотягивалась указательным пальцем до кончика носа и с закрытыми глазами вставала на цыпочки, а затем, тяжело вздохнув, под строгим взглядом бабули дала медсестре сделать себе укол.

Вердикт врачей гласил, что сотрясения мозга нет.

– Это потому что нечего сотрясать, – проворчала бабуля, но было видно, что на самом деле она за внучку рада.

Попрощавшись с медиками, Лера в сопровождении бабули и Олега вышла на улицу и полной грудью вдохнула свежий майский воздух. Это было ее самое любимое время года, с нежной, чуть раскрывшейся листвой, еще только опушающей деревья легкой, едва заметной вуалью, запахом древесных почек, улицами, умытыми первым весенним дождем, тюльпанами, стыдливо краснеющими под взглядами прохожих, горделивыми нарциссами на городских клумбах, вездесущими мальчишками на спортивных велосипедах и вытаявшими из-под снега беременными женщинами, как-то по-особенному заметными на улицах именно по весне.

– А ты что, с дежурства отпросился? – удивилась Лера, вспомнив, что у Олега была ночная смена.

– Конечно, как Ксения Дмитриевна позвонила, так я и помчался к тебе со всех ног, – ответил он. – Ничего, ребята с пониманием отнеслись.