* * *

Столы накрыли под яблонями. Сколотили прямо здесь, в усадьбе, покрыли на быструю руку сшитыми из простыней скатертями, расставили графины с домашним квасом, огромные тарелки с пламенеющей клубникой, напекли всевозможных пирогов. И самогон был – первостатейный, втихомолку приготовленный в одной из мастерских. Кузнецы, делающие удивительной красоты решетки, скамейки и даже качели, продавали свою продукцию по всей области. Кузница приносила в усадьбе самый большой доход. В свободное от работы время тут пыхтел самогонный аппарат, выписанный «по интернету». Мужики искренне верили, что Татьяна Ивановна про это не знает, а она старательно им подыгрывала.

Самогон был чистый, как слеза, вкусный и градусов под шестьдесят. Его и презентовали на юбилей директорше кузнецы, опустошив свои запасы. Из маслодельни принесли домашний сыр. На мангале нажарили мяса на решетке и напекли картошки в золе. Еда была простая, но сытная и вкусная, а главное – ее было много.

Татьяне Ивановне исполнялось пятьдесят пять. С утра была делегация из областного департамента культуры. Сказали положенные речи, вручили почетную грамоту, заверили, что никого другого на посту директора не видят, так что о пенсии нечего и думать. Татьяна Ивановна и так не думала. От предложения остаться на вечернее угощение высокие гости вежливо отказались, да никто и не настаивал. Сидели по-домашнему. Семья Татьяны Ивановны и сотрудники усадьбы, которые за много лет практически стали ее второй семьей.

Затеяли песни под гитару. Пели нестройно, но от души. Тихонько подтягивая «Клен ты мой опавший», Лера думала, как хорошо сидеть вот так, на свежем воздухе, слушать шелест листвы, петь старые добрые песни и знать, что вокруг все свои, не способные обидеть или предать.

Внезапно она поймала колкий, враждебный взгляд Марины. Сидя на другом конце стола, девушка смотрела на нее чуть ли не с ненавистью. Увидев, что Лера это заметила, она тут же приняла невозмутимый вид и отвернулась.

«Все-таки она очень неприятная, – подумала Лера. – А мама ее ценит. Неужели не видит, насколько она неестественная, эта Марина, кругом только притворство? Это даже Алена заметила».

Решив больше не думать о такой малозначительной персоне, как Марина, Лера завертела головой в поисках мужа. Олег как сквозь землю провалился. Накинув на плечи широкий хлопчатобумажный шарф, Лера тихонько вылезла из-за стола и отправилась на поиски.

В яблоневом саду мужа не было. Выйдя на дорожку, ведущую к барскому дому, она медленно побрела в его сторону. Дойдя до маслобойни, замедлила шаг. Там кто-то был, и Лере почему-то очень захотелось узнать, кто именно.

Тихонько подкравшись к открытому окну и благодаря судьбу за то, что на ней мягкие полотняные тапочки, она прижалась к стене, чтобы ее не заметили изнутри, и прислушалась. Заглядывать в окно она не решилась.

– Почему мы все время должны встречаться тайком? – женский голос звучал капризно, Лера узнала Марину. Девушка стояла у самого окна, поэтому слышно ее было отчетливо.

– Потому что я несвободный человек, – второй голос звучал глухо, но точно принадлежал мужчине. Несмотря на то что слышно его было плохо, Лере показалось, что и этот голос ей смутно знаком.

– Ты же обещал развестись! – в голосе Марины зазвучала близкая истерика. – Сколько мне еще ждать? В конце концов, я помогаю тебе только потому, что считаю близким человеком, если ты меня кинешь, я расскажу все, что знаю.

– И что ты такого знаешь, мне интересно?

– Я дала тебе ключи от усадьбы в ту ночь, когда убили Резвухина. Ты постоянно берешь у меня эти чертовы ключи.