– Я могу сама за себя сказать, – она сообщила это холодно, но не вызывающе. Дел просто предупредила.

Я обернулся и прижал к ее вискам свои широкие ладони. Наши лица разделяло несколько дюймов.

– Делай как я говорю! Одно слово не вовремя, и мы лишимся жизней. Поняла?

Ее глаза, смотревшие мне за спину, вдруг расширились.

– Кто это люди?

Я отпустил ее и обернулся. Всадники были уже около нас, рассыпавшись ровным полукругом, что отрезало нам путь к спасению в трех направлениях. Четвертое было свободным, оставляя место для попытки побега, но я знал, что если мы окажемся глупы настолько, что попробуем сделать это, мы будем покойниками прежде чем успеем сесть на лошадь.

Как и я, они были почти обнаженными. Как и моя, их кожа потемнела от солнца. Но их руки были исполосованы спиральными шрамами, окрашенными в голубой цвет. На голой груди каждого были самые разнообразные изображения солнца с лучами. Каждый мальчик, достигнув половой зрелости, соревновался с ровесниками, изобретая рисунок, который его мать – или ближайшая родственница – вырезала на его коже весьма болезненным способом. Все рисунки объединяло одно: желтый глаз точно в центре. Черные волосы, смазанные жиром, были собраны сзади и перевязаны шнурками разных цветов. Черные глаза жадно разглядывали меня и Дел.

– Их носы… – прошептала она в ужасе.

Да, носы у них были. И в каждом висело плоское кольцо. Цвет колец, как и шнурков в волосах, определял положение их обладателя в племени. С изменением статуса менялись и цвета. В этом племени вообще все быстро меняется, неизменной остается лишь их свирепость.

– Ханджи, – констатировал я.

– Каннибалы? – выдохнула Дел.

– Пожалуй они позволят нам помыться, – сказал я ей, – чтобы у них из-за нас песок на зубах не скрипел.

Я пропустил мимо ушей ее дальнейшие комментарии по этому поводу и сосредоточил свое внимание на воине, носившем в носу золотое кольцо, означавшее высочайший ранг и единоличную власть. Я заговорил с ним на языке Пустыни, его знали все в Пендже.

Я рассказал ему правду. Не скрыл ничего, кроме того, что Дел наняла меня, чтобы проводить ее через Пенджу, и по важной причине: по традиции Ханджи женщины приравниваются к рабам. С ними не считаются. Если бы я признался, что Дел имеет какую-то власть надо мной, хотя бы то, что она меня наняла, меня бы посчитали немужчиной, а потому вполне подходящей жертвой для их каннибальских обрядов. Поскольку я не хотел стать блюдом на обеде, пришлось приуменьшить ценность Дел как личности. Она бы конечно возмутилась, если бы узнала об этом, но переводить для нее я не собирался.

Если, конечно, обстоятельства не вынудят.

Я закончил рассказ гимном, возвеличивающим племя Ханджи, и замолчал, надеясь, что Дел не раскроет рта.

Золотое Кольцо совещался с остальными. Они говорили на языке Ханджи, но в разговоре проскакивали слова Пустыни и я мог следить за беседой. Главной темой дискуссии были большие проблемы с продовольствием. Ханджи обсуждали, могут ли наши кости умилостивить их довольно жестоких богов. Я мысленно выругался, надеясь, что Дел не передадутся мои опасения.

В конце концов Ханджи замолчали и повернулись к нам. Лица их были полны решимости, что навело меня на грустные мысли. Золотое Кольцо подъехал поближе, чтобы мы в полной мере могли оценить его устрашающий вид.

Меня он вообще-то не испугал, я просто внутренне напрягся. А это большая разница.

Из-за плетеного пояса, поддерживающего кожаный килт, у Золотого Кольца торчали рукояти четырех ножей. У всех остальных ножей было не больше трех. Это свидетельствовало об очень высоком ранге владельца.

Он показал на жеребца.

– Быстро.

Дополнительных объяснений не требовалось.