Дел и я остановились перед пьедесталом. Я сделал традиционный пустынный знак уважения: широко расставленные пальцы прижал к сердцу и склонил голову. Дел ничего не сказала и не сделала. Ее успели предупредить, что женщина не должна говорить с танзиром, пока он не заметит ее и не заговорит сам.

Хаши жестом отослал Сабо. Евнух отошел на пять шагов за трон и замер. Его лицо ничего не выражало. Старый танзир подался вперед.

– Ты танцор меча, которого зовут Песчаный Тигр?

– Я Песчаный Тигр.

– Женщина путешествует с тобой?

– Я провожаю ее в Джулу.

– Джула не так хороша как Саскаат, – хрипло объявил Хаши со старческим раздражением.

Я не улыбнулся. Старики непредсказуемы. Старые танзиры непредсказуемы и опасны.

– Танзир Джулы слишком молод для такого высокого положения, – продолжил Хаши. – Он ничего не умеет. Его слуги не знают, что такое дисциплина. Он сам торгует рабами. Не удивительно, что в этом городе собираются все отщепенцы: воры, борджуни, танцоры мечей, обманщики-купцы и работорговцы, другие безрассудные люди, – бусинки его глаз ввинчивались в мое лицо. – Саскаат мирное, безопасное место.

– Но мне нужно в Джулу, – тихо сказала Дел и я вздрогнул.

Хаши посмотрел на нее. Его сморщенные руки сжали подлокотники трона. На покрытой пятнами коже выступали толстые как шнуры вены. Здоровый темный цвет посерел с годами и превратился в болезненно-пепельный. Не удивительно, что он больше ничего не мог в постели. Я хотел бы только увидеть лицо Эламайн, когда она встретилась с женихом.

– Эламайн, ты можешь войти, – позвал Хаши.

Я изумленно обернулся, увидел как открылась маленькая боковая дверь и в зал вошла Эламайн. Ее одели так же как и Дел, только цвета были желтыми и коричневыми, а не бледно-розовыми и красными.

Эламайн шла к трону, сладко улыбаясь. Длинные черные волосы покрывали спину и спускались до колен. Я еще ни разу не видел их распущенными и чуть не проглотил язык. Она улыбнулась шире, кинув на меня лукавый взгляд, и я осторожно покосился на Хаши, испугавшись, что он это заметил.

Он заметил. Глаза его сверкали.

– Моя госпожа Эламайн рассказала мне как добр ты был к ней и как заботлив. Как старался ты охранить ее целомудрие, – Хаши улыбнулся. – Хотя всем известно, что у Эламайн его нет.

Ее улыбка застыла. Безупречное лицо окаменело, а глаза расширились от страха и потемнели. Мне тоже стало не по себе.

– Но я все равно приму ее, – в моих ушах звенел дрожащий тонкий голос. – Я старик, мои лучшие годы давно позади и в жизни мне уже ничего не осталось. Но я подумал, что смогу еще получить удовольствие, взяв в жены прекраснейшую женщину в Пендже и убедившись, что она никогда не делила постель с мужчиной, – улыбка Хаши стала злобной, отражая все темные стороны его души. – Эламайн стала известна всему городу, переспав с десятками мужчин. У нее было столько любовников, что ее отец боялся, что ему не удастся выдать ее замуж за достойного человека. Но я сказал, что заберу ее. Возьму себе в жены. И постараюсь, чтобы она узнала, каково это, страстно желать кого-то и знать, что никогда его не получишь.

Эламайн побледнела. Я испугался, что она упадет в обморок, но она справилась с собой. Она опустилась на колени на мозаичном полу около постамента.

– Мой господин…

– Тихо! Этот танцор меча привез тебя. Я благодарен ему и сполна вознагражу как ты и просила, – он отвернулся от нее и посмотрел на меня. – Ты знаешь, что предложила моя невеста? Ловко придумано, над признать… Она просто восхитительна, – он ухмыльнулся, показав остатки зубов.