Она говорила как рассерженный ребенок. Конечно это не ее приковали в камере, и не она ждала кастрации.

Я вглядывался в ее лицо, пытаясь найти ответ на свои вопросы.

– Значит ты переспала с этим ублюдком?

Она открыла второй замок.

– Я тебя освободила, правильно?

Я с трудом встал на колени, крепко взял Дел за плечи и повернул к себе.

– Если ты думаешь, что я с радостью соглашусь сохранить свою мужественность в обмен на такую жертву и не буду переживать из-за этого, у тебя песок в голове.

– Но ты согласишься, – отрезала она. – И любой мужчина согласился бы. А переживания… Не знаю. А ты?

– Переживаю ли? Аиды, да! Дел, я не хочу, чтобы ты подумала, что я не понимаю, какую жертву ты принесла…

Не знаю, можно ли было назвать улыбкой изгиб ее губ.

– Тигр, женщина теряет свою невинность только раз, правильно? И живет дальше. Так? И учится удовлетворять мужчину. Но если мужчина, например такой как Песчаный Тигр, теряет свою мужественность, он может и не выжить. Я права?

Прежде чем я успел ответить, она выскользнула из моих рук и вышла из камеры. Я бросился за ней, задыхаясь от отчаяния.

Меня трясло, когда я представлял Дел в постели Хаши. Я ненавидел саму мысль, что она сделала такое ради меня, даже если Дел научилась удовлетворять мужчин много лет назад. И я ненавидел себя, потому что в глубине души я был счастлив, что она сделала это и спасла меня от участи евнуха. А это было бы гораздо хуже и унизительнее, чем жизнь чулы у Салсет.

Я был счастлив, но не радовался.

Радоваться было нечему.

У последней ступени лестницы, ведущей из подземелья, стоял Сабо. Он бросил мне темно-синий бурнус и кожаный кошелек, набитый монетами.

– Это плата, – сказал он, – за спасение госпожи и меня. Может Хаши и не очень благодарен, но я сам отвечаю за себя, – он улыбнулся. – Ты обращался со мной как с человеком, Песчаный Тигр. Я немного могу для тебя сделать, но в моих силах не допустить, чтобы ты стал таким как я.

Дел протянула ему железный ключ.

– Ты дал ей ключ!

Сабо кивнул.

– Да. Я подсыпал снотворное в вино Хаши и когда он уснул, увел Дел из ее комнаты и привел сюда.

Я пристально посмотрел на Дел.

– Значит ты не…

– Нет, – согласилась она. – Но ты так хотел верить в это, – она проскочила мимо меня и скрылась в темноте.

Я взглянул на евнуха.

– Я совершил ужасную ошибку. И выставил себя дураком.

Сабо улыбнулся, и на пухлых щеках появились складки.

– Все совершают ошибки и каждый человек бывает дураком хотя бы раз в жизни. Надеюсь, больше с тобой этого не случится, – он мягко коснулся моей руки. – Иди прямо. Там вас ждут лошади.

– Разящий, – напомнил я. – И мой нож.

– С лошадьми. Иди.

Дел ждала в темноте узкого коридора. Она сменила полупрозрачный пустынный наряд на простой бурнус из абрикосового шелка, украшенный белой вышивкой. У шеи бурнус приоткрылся, и я заметил под ним знакомую тунику. Как и я, Дел была без оружия.

Я вспомнил о ее мече и подумал, не испытал ли Сабо тоже болезненное ощущение, что и я. Но спрашивать его я не стал, потому что вспомнил слова Дел: пока меч в ножнах, он безвреден.

Безвреден… Не сказал бы.

– Куда? – прошептала Дел Сабо.

– Прямо. Дверь выводит на задний двор дворца, там конюшни. Я обо всем позаботился. Там лошади и оружие.

Я крепко пожал его руку.