На весах слева загорелся свет — моя воля.

И баланс сместился.

Весы дрогнули. И замерли.

Голос прогремел:

— Вес уравновешен. Ты признан. Отныне ты — исполняющий обязанности управляющего Печати Заточения. Служи. Или исчезни.

Я сел. Трон не обжигал. Он просто принимал. Меня — таким, каков я есть.

И в этот миг, за спиной, я услышал шаги.

Чиновник-призрак, теперь преклонивший голову.

— Добро пожаловать, преемник.

Когда последние слова старого духа стихли, и его облик начал тускнеть, я все еще сидел на троне. Его взгляд был тяжелым, но спокойным. Он кивнул мне в последний раз — не как враг, не как наставник, а как предшественник, исполнивший долг.

И исчез.

Все вокруг стало тише. Даже факелы будто уменьшили пламя. Казалось, само подземелье затаило дыхание.

А меня захватило странное вдохновение, я поднялся с трона и подошел к столу. Взяв кисть и чистый лист бумаги, я начал писать. Да я не знаю как это делать по всем правилам канцелярий, но я чувствовал, что должен издать указ и подтвердить его своей печатью.

Во имя Закона, по праву крови Драконорожденных

и по воле духа, передавшего Печать. Я, Фэн Лао,

исполняющий обязанности Хранителя Порядка в Горных Тюрьмах,

повелеваю:

Пусть души, что присягнули Империи и отдали ей службу — освободятся от пут, и вернутся в Великую Реку Перерождения с честью, как положено тем, кто исполнил долг.

Пусть души заключенных, что приковали себя к этим камням страстью, страхом и виной, — будут освобождены. Пусть их пребывание здесь будет зачтено Небесной Канцелярией как срок службы и искупления, и суд над ними свершится по заслугам.

Да растворится печать над этим местом, и покой вернется туда, где был крик и железо.

Да будет так. Пока жив я — таков мой приказ. А если паду — пусть его завершит тот, кто примет Печать.

Иероглифы ложились ровными столбцами один за другим, а когда я закончил, то почувствовал как незримый поток ветра толкнул меня в спину призывая завершить указ. Надрезав палец я капнул кровь на белоснежный лист бумаги и сделал оттиск печати завершая начатое. Стоило мне ее оторвать от бумаги, как в этот миг комната содрогнулось.

Кровавый оттиск печати вспыхнул алым пламенем и уже через мгновение сгорел весь документ. Сквозь стены я услышал тысячи шепотков, а потом они пришли.

Души привязанные к этой шахте. Они рядами стояли передо мной. Кто-то с гордо поднятой головой и осознанием исполненного долга. Другие склонив головы. Третьи без малейшего проблеска сознания, но все как один ожидающие.

Каждый из них почувствовал зову печати и явился. Сглотнув я смотрел на них, а потом наконец-то набравшись храбрости начал говорить:

— Слушайте мою волю. Служившие Империи, охранявшие порядок, добывавшие нефрит во имя Закона — ваша вахта окончена. Я освобождаю вас. Покой ваш — заслужен. Вы можете вернуться в Реку Перерождений с чистыми именами.

Ветхий мастер с пробитой каской в руках медленно кивнул, и тело его рассыпалось в пыль из света.

А я продолжил говорить следуя духу своего приказа:

— Каторжники. Я не знаю ваших имен. Не знаю ваших дел. Но вы были здесь. Под камнем. В цепях. Я — признал вашу боль. Да будет ваше пребывание в этих глубинах зачтено Небесной Канцелярией. Да судят вас — не страх и не тень, но Закон. Да освободится то, что держит вас. Да возродится то, что было утрачено.

Один из призраков закрыл лицо руками и исчез, не выдержав.

— Пусть святилище это — отныне не будет узилищем. Пусть здесь — будет тишина, не крик. Покой, а не кандалы. Я подписал. Я поставил Печать. И я — исполню.

Свет охватил святилище и через пару ударов сердца здесь не осталось ни единой души, кроме меня.