Зеркало вспыхнуло тусклым светом, и я увидел знак.

Не в явном виде — скорее, структуру. Как рябь, принявшая форму. Внутренний глаз узнал: ключевое соединение сделано на крови. Но не крови жертвы. На крови носителя.

И вот теперь все встало на свои места.

Гребень был не просто каналом. Он был замком, активированным через касание крови. А если так — то активировал проклятие не тот, кто его вложил. Кто-то дал его Сюэжун, и почему-то ее кровь коснулась предмета, что позволило проклятию перейти на нее.

Медленно, с чувством, я погрузил руку в соль. Протянул ее к гребню и прижал.

Меня словно ударили по голове, и я почувствовал след. Один, почти стертый, но он был.

Женская рука. Маленькая, с узкими пальцами. На мизинце — кольцо. Черный нефрит. Пульс ушел в мою ладонь. Сеть мгновенно вздрогнула.

Вторая рука — мужская. Не в физическом касании, но в энергоотпечатке. Кисть как у каллиграфа. Или как у мастера заклинаний. Линии четкие. Шрамы от ожогов на внутренней стороне ладони.

Вот оно.

Мастер-ритуалист и его курьер.

Я открыл глаза.

Гребень был тем, что в архаичной традиции называют «устьем». Через него дышало проклятие, но он не его сердце. Я встал, отбросил соль, стряхнул пепел, взял зеркало и погасил круг. Все должно было быть чисто. Мы были в сокровищнице, и тут частенько бывают ритуалисты дома, а если они почувствуют даже остатки эссенции Изнанки, что я так щедро сегодня использовал, то кто-то лишится головы, и даже то что я помогаю Ксу не поможет.

Хоу Цзэ появился спустя мгновение после того, как я его позвал. Его взгляд блуждал, как у слепого. Он явно чувствовал — что-то изменилось. Но не мог понять что.

— Засыпь гребень солью. И оставь его здесь. Через неделю требуется сменить соль, и так пять раз. Пусть никто не прикасается без моей воли.

— Слушаюсь, господин.

Я вышел из сокровищницы, отряхивая ладони от соли, и вдохнул приятный воздух сада. Он ощущался таким же вкусным, как лучшее вино, — слишком уж мир мертвых далек от живого. И любой, кто его касается, получает свои отметины.

Отголоски ритуала еще ощущались, но они уже не мешали мыслить. Напротив меня, за тонкой стеной утопающего в тени коридора, ждала в ледяном спокойствии Сюэжун.

Она появилась, как обычно — бесшумно. Ни шелеста, ни шагов. Лишь слабый аромат жасмина и тонкое движение воздуха сказали мне, что она рядом.

— Что-то получилось? — спросила она, и в ее вопросе звучала затаенная надежда.

— Проклятие активировали через кровь, — сказал я спокойно. — Через твою кровь.

Ксу чуть нахмурилась, и это было единственное, что показывало ее беспокойство.

— Это невозможно, — произнесла она твердо. — Я не касалась гребня окровавленными руками. Никогда. Погоди, он пришел в коробке, с лентами. Я сама ее не открывала. Пораниться о гребень я точно не могла — иначе бы запомнила. Каждый драконорожденный с самого детства знает, что кровь — это власть. Поверь, я бы не допустила подобную оплошность, даже если бы это был подарок от близкого человека.

— Он был активирован, — повторил я еще раз. — Через твою кровь. Это единственное, что я могу сказать точно. Возможно, специалист найдет что-то еще, но я нашел то что нашел. Большего сказать не могу.

Молчание повисло на пару ударов сердца. Я дал ей время подумать и вспомнить.

— Подожди… — прошептала она, и я увидел, как в ее взгляде начала складываться версия. — В те дни, когда я была в Облачном городе, я тренировалась в мастерской. Училась работать с нефритом. Там был новый резец — тонкий, как волос, и острый как бритва. Я поранилась. Неглубоко, но крови было много. Мы перевязали.

— А потом ты взяла в руки гребень? — уточнил я.