— Фэн Лао, — произнес он скрипучим голосом. — Можешь уже опустить руки. Если бы я хотел тебя убить, ты был бы мертв.

Я медленно опустил руки, но тело все еще оставалось напряженным, словно натянутая тетива. Его взгляд, даже сквозь маску, был пронзительным, изучающим, словно он видел меня насквозь. Внутри все сжалось, но я заставил себя сохранять спокойствие.

— Доброй ночи, дядюшка Сыма, — почтительно поклонился я. Голос чуть дрогнул, но я надеялся, что он этого не заметил.

Старик усмехнулся.

— Прошу прощения за столь внезапный и поздний визит.

— Все в порядке, мальчик. Старики часто не могут уснуть. К тому же, ты явно пришел сюда не затем, чтобы украсть мою единственную радость? — Он обвел взглядом шкафы, забитые свитками.

— Конечно же нет.

Сыма медленно опустил арбалет, но его глаза оставались настороженными. Маска на его лице продолжала мерцать холодным светом, и я чувствовал, как ее единственный видимый глаз изучает меня.

— Тогда зачем ты здесь, Фэн Лао? — спросил он, и его голос напоминал скрип старого дерева. — Ты знаешь, что я не люблю незваных гостей, особенно тех, кто вламывается через черный ход.

Я глубоко вздохнул, стараясь не выдать беспокойства. Внутри все кипело, но я знал — нельзя показывать слабость.

— Мне нужна помощь, — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

— Помощь? — он усмехнулся, но в его голосе не было насмешки. Скорее, это было усталое понимание. — В память о твоем наставнике и моем командире, я попробую тебе помочь. Но я уже слишком стар, чтобы ты ожидал от меня слишком многого.

— Командире? — Я посмотрел на старика с недоумением. Он усмехнулся.

— А ты думал, что я всегда был просто стариком, торгующим пыльными книгами? — Он сделал шаг вперед, и свет лампы упал на его татуировки. — Эти знаки, — он указал на свою грудь, — не просто украшения. Они — напоминание о том, кем я был. И о том, что я до сих пор могу сделать. — Он внимательно вгляделся в мое лицо, и, кажется, что-то понял. — Так он не раскрыл тебе свою старую личность? Хотя, пожалуй, это правильно. Иногда лучший способ защитить — это незнание.

— О чем вы?

— Если Вэй не раскрыл тебе, кто он такой, то и мне не следует.

— Но наставник мертв.

— Ты уверен? — Сыма внимательно смотрел на меня. — Ты сам осматривал его тело? Ты видел, как его жизнь угасает?

Я покачал головой. Его слова зародили во мне сомнения, но тайная канцелярия тоже была уверена в смерти наставника. Пока я не найду доказательств обратного, буду считать его мертвым.

— Все, что я могу тебе сказать, — продолжил старик, — это что в прошлой жизни твой наставник был очень могущественным человеком. Он мог лично просить императора.

Меня словно ударили пыльным мешком. Человек, который мог лично обратиться к императору, должен был быть членом великих домов или чиновником не ниже третьего ранга.

— За его наследием охотятся.

— Тогда отдай его и живи спокойно, мальчик. Командир Вэй не зря прятал тебя от всех этих дел. Думаю, он не хотел, чтобы ты влез в его проблемы.

В моей голове мелькнула мысль, что похоже, старик не так хорошо знал моего наставника. Он уже втянул меня в это, и теперь я должен продолжить его дело.

— Благодарю за совет, дядюшка Сыма. — Я вновь поклонился. — Но сейчас я пришел по другому поводу. Мной очень активно начал интересоваться драконорожденный.

Сыма кивком указал мне на место, чтобы я присаживался, и достал пару пиал с кувшином вина.

— Нам, простолюдинам, лезть в дела драконорожденных подобно смерти.