— У нее шок, — говорит Рансом, и другая пара знакомых босых ног попадает в поле моего зрения.

— Не каждый день ты обнаруживаешь, что трахалась с братьями. Как думаешь, она понимала, что делает?

— Ее реакция похожа на реакцию человека, который понимал, что делает?

— Женщины любят играть в игры. Ты знаешь это так же хорошо, как и я, брат.

— Она не такая. — Рансом берет мое лицо в ладони и придвигается ближе, пристально заглядывая в глаза. — Прости, детка. Мне стоило сказать тебе об этом раньше. Мне стоило... — Речь обрывается, и мужчина крепко зажмуривает глаза, а его голова повисает на плечах.

Не знаю, за что именно он извиняется. Ведь это я вызвала такой бардак. По-другому и не скажешь. Или я просто не хочу перекладывать свою вину на чужие плечи. Они оба будили во мне желание. Но что я сделала для них, кроме того, что внесла разлад в их отношения?

— Когда ты начал с ней встречаться? — Тихий голос Рансома полон сожаления и беспокойства.

— В начале лета, девять месяцев назад. Как раз после моего возвращения из Нью-Йорка.

В голосе Ребела слышится намек на более интересную историю, но Рансом не обращает на это внимания.

— Девять месяцев, — бормочет он. Затем снова смотрит на меня, взгляд его темных глаз ужесточается. — Это объясняет многое.

Это уж точно. Он встает, разворачивается и начинает мерить комнату шагами.

— Возможно, нам стоит сесть вместе и сопоставить факты. — Ребел растягивает слова, и насколько я могу судить по выражению его лица, в своем гневе он просто ищет лишних неприятностей. — Интересно, к кому она испытывает больше симпатий, к тебе или ко мне?

— Это не чертов конкурс, — выкрикивает Рансом, и я наконец прихожу в себя. Подскакиваю на ноги, тем самым привлекая их внимание.

— Я не собираюсь оставаться здесь и выслушивать все это.

Мне нужно уйти. Убраться отсюда. Поехать домой, где все просто и где не будет этого глупого противостояния. Прямо сейчас у меня такое ощущение, словно кто-то сыграл со мной злую шутку. Может, Энни скрывается где-то в глубине комнаты, а потом она выскочит и прокричит, что меня разыграли¹⁸? Но я нигде не вижу Эштона Катчера или съемочную группу, поэтому полагаю, что это всего лишь моя жизнь. Я стриптизерша, шлюха и лгунья, и все это наконец настигло меня.

Я собираю с пола коридора свою сваленную в кучу одежду. Ванная совсем рядом, так что я закрываюсь в ней и срываю с себя рубашку Рансома. Я одеваюсь за считанные секунды, но попытка набрать номер дрожащими руками выбивает меня из колеи. К тому времени, когда у меня наконец-то получается набрать цифры без ошибок, по моему лицу уже градом катятся слезы облегчения.

Энни ответила на втором гудке:

— Джо?

Я шмыгаю носом, и ее голос наполняется тревогой и паникой, потому что подруга не понимает, что случилось, а у меня нет времени объяснять.

Я даю ей адрес и прошу поторопиться. Энни не задает вопросов, но я уверена, когда придет время, она наверстает упущенное.

Наконец, выровняв дыхание, я заставляю себя покинуть ванную и пройти прямиком к выходу. Рансом и Ребел все еще меряются силами в гостиной, когда я пытаюсь незаметно обойти их. Я теряю немного времени, пока вожусь со многочисленными замками на двери, попутно ругаясь и уже находясь на грани истерики, когда рука Рансома останавливает меня. Тепло его кожи ощущается очень комфортно, но я не могу позволить себе окунуться в него.

— Не пытайся меня остановить, — огрызаюсь я и отдергиваю руку.

Он выглядит подавленным.

— Я и не собирался. Но если ты подождешь минутку, я вызову тебе такси.

Я довольно надолго попадаю в плен его грустных глаз, прежде чем срабатывает инстинкт самосохранения, я заставляю себя разорвать зрительный контакт.