– У меня все еще дурное предчувствие. В этом деле у меня все вызывает дурное предчувствие.

Когда Марку Руперу наконец разрешили уйти, он точно знал, куда пойдет. И хотя Оуэн говорил ему, что местные фермеры важны и что смотрители в хороших отношениях с ними, про ферму «Рингхэмский хребет» Марк мог бы уверенно сказать, что это неправда. Уоррен Лич напоминал ему человека, с которым жила его мать, его так называемого отчима – человека, который любил, чтобы ему все подчинялись, и тогда он чувствовал себя легко и непринужденно.

Лич с нескрываемой враждебностью посмотрел на Марка, когда тот разыскал его в тракторном сарае.

– Неужто молодой смотритель явился? Что нужно?

Марк попытался вспомнить совет Оуэна по поводу враждебного отношения: иногда имеет смысл подставить другую щеку и не обращать внимания на грубость и провокацию. Он называл это дипломатией.

– Мистер Лич, мне надо поговорить с вами об Оуэне Фоксе.

– О Фоксе? Слышал я тут, тряханули его. Докопались наконец-то, какой он на самом деле?

– Вы что-то знаете об этом?

– Я знаю, что не пролью над ним ни слезинки, – сказал Лич. – Мне надо думать о своих сыновьях.

Марк опешил. Такого ответа он не ожидал.

– А при чем тут ваши сыновья?

– При чем тут сыновья? – Внезапно взгляд Лича стал еще враждебнее. – Надеюсь, ты не интересуешься моими сыновьями, младший смотритель. Чему тебя учил твой приятель?

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Какие-то типы отыгрались на тех двух парнях из карьера. Так вот, я бы лично скорее доверил моих мальчишек им, чем этому твоему дружку.

Марк почувствовал себя неловко. Похоже, беседа отклонилась в какую-то непонятную сторону.

– О ком вы говорите?

– А как ты думаешь? – без тени юмора рассмеялся Лич. – Я говорю об Одиноком Смотрителе. Боге в красной куртке. Твоем приятеле, Оуэне Фоксе. Знаешь, что дети в округе называют его Дедом Морозом? Когда он заходит в школы, они думают, что пришел Санта. Держу пари, что ему нравится сажать маленьких мальчиков на колени и дарить им миленькие подарки, это уж точно.

Марк все еще не понимал, о чем говорит фермер.

– Не понимаешь, о чем я говорю? – переспросил Лич. – Он что, и тебя качал на колене пару раз? Я подумал бы, что ты для него великоват. По-моему, этому грязному ублюдку нравятся помоложе.

Марк чувствовал, как в нем закипает волна злости. Он еще не понял причины, а она уже шла изнутри – пугающе огромный прилив ярости, который жег кровь и затоплял здравый смысл. Прежде чем Марк осознал, что делает, он накинулся на фермера, дико размахивая кулаками.

Лич расправил плечи, отвел назад мясистую руку и вмазал Марку в лицо, сбив его с ног. Фермер дико расхохотался, возбужденный возможностью подраться. Марк вскочил на ноги, раскрасневшийся и разъяренный, он не соображал, куда бьет, и его удары не попадали ни по груди, ни по плечу Лича. Фермер еще пару раз свалил его тем же ударом в лицо на пол сарая, пока у окровавленного смотрителя не потекли слезы.

Марк стер кровь со рта, в котором стало одним зубом меньше. Он знал, что беспомощен. Но единственное, о чем он мог думать, – что хочет сказать Личу, что плачет не из-за боли.

Лич вдруг заметил, что его сыновья во все глаза наблюдают за ними из-за угла сарая. Он посмотрел на лежавшего на полу Марка – тоже всего лишь мальчишку, побитого и униженного.

– Давай, убирайся, – сказал он.

После ухода смотрителя у Уоррена Лича резко испортилось и без того плохое настроение. Мальчики словно испарились.