– На какую встречу, Гэри?

– Ну, она так глядела. Словно хотела кого-то увидеть, но не меня. Понимаете, о чем я говорю? И кстати, ту – другую – я перед этим видел. Она стояла у башни.

– Другую? Гэри? Какую другую?

– Вот эту. Ее еще Ивонна Лич нашла. Рядом с фермой я ее никогда не видел, а в тот день она стояла у башни. И было видно, что ждет кого-то. Она курила сигарету за сигаретой, словно завтра не настанет никогда.

На скотном рынке продавалось стадо телок. Рабочие сновали вокруг них, пока те проходили через ринг. Телок продавали на разведение, в молочное стадо, где они впервые повстречают быка. А бык окажется величиной с лимузин или «шевроле» и весить будет тонны две, весь покрытый двойным слоем мускулов, так что только и сможет приподняться и навалиться, не в силах двигаться по-другому. Это станет настоящим шоком для черно-белых девственниц, по чьим невинным глазам видно, что они уже подозревают, что им предстоит пережить.

С места парковки Диана Фрай хорошо видела сквозь открытые ограждения ринга, вокруг которого толпились фермеры – покупатели и продавцы, занятые своими разговорами.

– Кейт Тисдейл внутри, – сказал инспектор Хитченс. – Вон его машина.

– Когда пойдем?

– Надо все проделать как можно тише.

– Значит, будем ждать, пока закончится аукцион?

– Да. Не торопимся, внимательно наблюдаем и даем толпе разойтись. Сейчас здесь слишком много народу.

Щелкнула рация, и Фрай ответила на вызов.

– Сэр, у нас могут возникнуть проблемы, – сказала она.

– Что такое?

– Констебль Уининк докладывает, что на парковке собралась группа женщин. Человек пятнадцать-двадцать.

– И чего они хотят?

– Похоже на акцию протеста.

Проходя через больничный вестибюль, Бен Купер кивнул медсестре в регистратуре. Она улыбнулась ему в ответ – милая девушка, но так уставшая и перегруженная работой, что ей было не до светских разговоров. Если бы не ее больничная форма, она вполне могла бы сойти за сотрудницу полиции.

В палате стояло двадцать коек. Пациенты, в основном пожилые мужчины, беспокойно зашевелились, усаживаясь на кроватях в своих полосатых пижамах и не сводя глаз с неожиданного гостя: часы посещений приходились на другое время, и до следующего приема пищи заняться было почти нечем.

Сначала Купер подумал, что это, должно быть, смешанная палата, один из реликтов отечественной медицины, но потом вспомнил, к кому пришел. Страйд лежал на боку – странная фигура, слишком слабая и слишком манерная, чтобы быть среди пожилых людей как дома. Время от времени он пробегал своей бледной рукой по длинным волосам, откидывая с лица упавшую прядку.

Подойдя ближе, Купер заметил странный взгляд Страйда – рассеянный, блуждавший где-то далеко, как у человека, который слушает стереомагнитофон или аудиокассету с захватывающим триллером, вырвавшим его из реального мира. Только в этом случае не было наушников. Страйд не нуждался в искусственных приспособлениях, чтобы оторваться от реальности. И это был определенного рода талант.

– Время гостей, Саймон, – произнес он.

Молодой человек не шелохнулся.

– Меня зовут Страйд.

На тумбочке у кровати стояли бутылка с минеральной водой и стакан. Страйд, как зачарованный, наблюдал за медленным движением пузырьков к поверхности.

Он до сих пор ничего не сказал полиции – ничего полезного для следствия ни о той ночи, когда на него напали, ни о людях, которых он мог видеть на Рингхэмской пустоши. Но Купер знал, что Страйд проводил на пустоши больше времени, чем кто-либо другой.