Мегги сжимала в руке нож со светлым стальным лезвием и черной рукояткой. Фрай отчетливо видела каждую его деталь – отметины на ручке, узкий желобок для стекания крови. Мегги держала нож прямо перед собой, словно приглашая разделить с ней удовольствие.

– Мы взяли ножи, чтобы резать шины, – пояснила она и улыбнулась. Впервые Фрай видела на лице Мегги настоящую улыбку. Но уголок ее поврежденного глаза сморщился и превратил эту улыбку в жуткое ироничное подмигивание. – Роз была бы довольна.

– Вы имеете в виду Роз Дэниелс?

– Да, Роз, – подтвердила Мегги. – Вы знали также и о Дженни Уэстон.

Она крепче сжала нож. Фрай подобралась, ее рука поползла к чехлу дубинки.

– Я рассказывала вам о Дженни Уэстон, потому что хотела, чтобы она стала для вас реальной личностью, – сказала Диана. – А не просто очередной жертвой.

– О, Дженни Уэстон была для меня реальной личностью, – усмехнулась Мегги. – Только об одном вы мне не рассказали: она была любовницей моей дочери! Так?

– Вашей дочери?

– Да. Моей дочери!

Крик Мегги отразился от тесных загонов. Телята пронзительно заверещали и бросились врассыпную, толкая друг друга в самые дальние углы своих стальных клеток. Рука Фрай скользнула к чехлу. Ручка дубинки оказалась у нее в ладони. Диана чуть надавила запястьем. Раздались свист, щелчок замка, и в полумраке внезапно блеснули шестнадцать дюймов увесистой стали.

– Стоять!

Мегги вдруг снова сделалась спокойной.

– Вы думаете, она вам понадобится? – Она по-прежнему улыбалась. – Вы же великолепно владеете рукопашным боем, разве нет?

– Откуда вам это известно?

– Вы не единственная, кто занимается этим делом. Детали биографии полицейских должным образом регистрируются. Все доступно, если есть нужные связи.

Мегги двинулась вперед, и Фрай отступила, стараясь, чтобы расстояние между ними оставалось больше длины оружия. Так ее учил инструктор: в ножевой схватке надо в первую очередь принимать в расчет, что ты можешь не уклониться от ножа.

Диана попятилась к воротам. Повернувшись слишком быстро, она не удержала равновесия, нога подвернулась, и в колено стрельнула боль. Ступня онемела почти сразу, на секунду Фрай перестала чувствовать свою правую ногу, и ей пришлось волочить ее, огибая угол загона. Мегги медленно, шаг за шагом, приближалась, пока Фрай не оказалась между полными животных загонами и пустым рингом для откормленного на убой скота, вдали от шума и толпы. Фрай рискнула бросить взгляд через плечо и увидела, что вернулась в конец прохода. Позади нее находились ворота на ринг. Мелькнула мысль, что, может быть, стоит остановиться и, положившись на удачу, попробовать отбить нож дубинкой. Но она по опыту знала, что надежнее всего тянуть время, пока не подоспеет помощь.

Во время спарринга, когда оба противника одинаково собранны и насторожены, надо наблюдать и ждать случая – первого раскрытия, которое позволит нанести удар. Движения становились ритмичными и формальными, в точности как сейчас. Но Фрай понимала, что первое раскрытие, которое она себе позволит, может оказаться для нее последним. Необходимо сосредоточиться на ноже и ни в коем случае не отвлекаться на глаза Мегги. Необходимо и дальше поддерживать разговор.

– Мегги, бросьте нож.

– Диана, вы не можете мне больше ничего сказать о воспоминаниях, – проговорила Мегги. – Я знаю, что такое воспоминания. Я знаю теперь, что Роз мертва.

– Но как она умерла, Мегги?

Мегги внезапно хлестнула по воздуху ножом где-то сбоку, даже не глядя, куда метит.