Ему нравилось представлять, как это случится; он лелеял этот образ как сладкий сон. В конце концов, не так уж давно последний вулкан выплеснул лаву и раскаленный докрасна пепел на долину Дербента и последние ледники проложили себе путь сквозь известняк, прорезав в нем эти живописные ущелья. Пятьсот тысяч лет назад или около того? Ничто по сравнению с парой миллионов. А человек здесь всего несколько тысяч лет, электричество появилось всего столетие назад. Природе достаточно всего раз несильно встряхнуться, и зараза цивилизации пройдет – нужно просто раздраженно повести плечиком, отгоняя надоедливую муху. И тогда возникнут новые долины и озера и между ними поднимутся совершенно другие холмы. И все вокруг снова зарастет березами.

Он не сомневался, что однажды все так и будет. Но не на его веку. Время обещанного тысячелетия стихийных бедствий давно прошло, оставив за собой лишь еще больше мелкой человеческой боли и отчаяния.

Нет, он не боялся темноты – он любил ее. Но этой ночью на пустоши был свет и ходили люди – полицейские. Попавшие в середину каменного круга, они напоминали пришельцев с космического корабля, превращая ночь в ярмарку и убивая тишину глухими ударами своих генераторов и утомляющей, никчемной болтовней.

Он знал, что из-за этих огней тени среди деревьев сгустятся еще больше и он по-прежнему останется невидим для их непривычных к темноте глаз. Это обстоятельство позволило ему подобраться ближе, пока он не оказался на достаточном расстоянии, чтобы услышать, как вздыхают и поют на ветру Девственницы, уловить слабые отголоски мелодии Скрипача, чьи ноты блуждали в вершинах берез и, затихая, вместе с листьями опадали на землю. Этой ночью звучал не танец, но только погребальная песнь. Музыка, которую он слышал, была лишена надежды, Девять Девственниц и Скрипач не подавали ему ни малейшего знака ободрения.

И он знал, что ему больше нечего ждать. Он думал, что его мир можно изменить, жизнь – начать заново, а память прошлого запрятана глубоко и следы позора стерты. Но он видел ее лицо. И теперь было слишком поздно.

Глава 7

Бен Купер потер рукой глаза. Вокруг него в темноте находилось слишком много тел. Он ощущал их тепло, запах пота и несвежей одежды, слышал, как они дышат и как поскрипывают их ботинки. Но видел он лишь яркий квадрат и несколько расплывчатых силуэтов, и время от времени очертания головы или плеча мелькали на границе света. Перед тем как очертания исчезли, показалось, что Девственницы двигаются: едва заметный шаг вправо, шаг влево, попадали в поле зрения и снова выходили из него, приближались и удалялись, словно захваченные во время праздничного танца. Потом раздались щелчок и жужжание мотора, и они исчезли, растворившись в потоке яркого белого света, в луче которого остались висеть лишь струйки сигаретного дыма.

Купер неловко повернулся и почувствовал, как затекло тело. Было раннее утро, но его мозг уже полностью проснулся. На самом деле его воображение намного опередило факты и перед глазами вставали яркие образы. Вчера он сам стоял на Рингхэмской пустоши. Колючий ветер дул ему в лицо, под ногами шуршал засохший вереск и хрустели березовые листья. И он видел, где все это началось, – среди камней.

В темноте, в стороне от других, выросла одна расплывчатая фигура. Уголком глаза он уловил, как легкая игра теней сложилась в лицо, на секунду повернувшееся прямо к нему. Купер почувствовал на себе быстрый взгляд, словно в комнату пробрался сквознячок и тихонько коснулся его лица. Ему вдруг стало не по себе. Он старался не шевелиться, чтобы не привлечь к себе внимания. Бен знал, что привлекать к себе ее внимание не в его интересах. Но он и представить себе не мог, о чем с ней говорить, если бы пришлось.

Из темноты донесся голос:

– …На расстояние сорок футов, по открытому песчаному грунту. В центре след на земле длиной почти двадцать футов.