Сначала Фло подумывала никому ничего не говорить, убежать куда-нибудь и родить ребенка. Она не собиралась разлучаться с семьей навсегда, хотела потом вернуться с ребенком и все объяснить. Но куда она могла убежать и на что содержать себя? Денег у нее не было, а работу ей не получить. Она с грустью осознала, что ей придется оставить прачечную и, как это ни тяжело, проститься с мистером Фрицем.

Дверь отворилась, и в комнату вошла мать.

— Извини меня, девочка, что мне пришлось уйти, просто я не могла слушать вопли нашей Марты. Может быть, тебе следовало сперва рассказать обо всем своей маме и позволить мне самой разобраться с Мартой. — Она с упреком посмотрела на свою дочь. — Как ты могла, Фло?

— Пожалуйста, мам, не начинай все сначала. — При виде опечаленного и скорбного лица матери Фло заплакала. С начала войны мать выглядела намного лучше, как будто сумела собраться с силами и решила, что не оставит свою семью до лучших времен. — Если хочешь, я уеду из дома. Я никогда не хотела, чтобы из-за меня на мою семью пал позор. — Ей не приходило в голову, что она может забеременеть, когда лежала под деревьями в парке «Мистери» с Томми О'Мара.

— Этот мужчина, этот Томми О'Мара, он должен был быть умнее. Марта говорит, что ему не меньше тридцати. Он поступил дурно, воспользовавшись наивностью молодой девушки. — Мать неодобрительно поджала губы.

— О нет, мам, — плакала Фло. — Он ничем не пользовался. Он любил меня, и я любила его. — Ложь, которую он ей говорил, не имела никакого значения, так же, как и его обещания. Он сказал ей то, что сказал, только потому, что боялся, что она не станет с ним встречаться. — Если бы Томми не погиб, он оставил бы Нэнси, и сейчас мы уже были бы вместе.

Для матери это оказалось чересчур.

— Не говори глупостей, девочка, — горячо выпалила она. — Ты ведешь себя как блудница в пурпуре.

Вероятно, Фло и в самом деле падшая блудница, потому что готова была подписаться под каждым сказанным ею словом. Может быть, другие пары не любили друга так сильно, как они с Томми. Чтобы успокоить свою мать, она кротко сказала:

— Прости меня.

— Ну, как бы то ни было, с этим делом теперь покончено. — Мать вздохнула. — Теперь нам придется иметь дело с последствиями. Я поговорила с Мартой и Сал, и мы решили, что для тебя лучше всего будет не показываться на улице, пока не родится ребенок, а потом отдать его в приют. Никто на улице ничего не узнает. Завтра я зайду к мистеру Фрицу и скажу ему, что ты заболела и не вернешься на работу. Мне не по душе то, что приходится его обманывать, он славный человек, но что еще остается делать?

— Ничего, мам, — спокойно ответила Фло. Ее вполне устраивала первая часть предложения о том, что она не будет выходить на улицу, пока не родится ребенок, но она ни в коем случае не собиралась отдавать ребенка Томми О'Мара, чтобы, по крайней мере, хотя бы какая-то частичка его оставалась с ней. Она не скажет этого матери, в противном случае скандалы растянутся на долгие месяцы. Как только ребенок родится, она переедет в другой район Ливерпуля, туда, где ее никто не знает, но не слишком далеко, чтобы ее семья могла приезжать к ней в гости. Она скажет, что она вдова и потеряла мужа на войне, и поэтому никто не сможет назвать ее ребенка незаконнорожденным. Она будет содержать и себя, и ребенка, подрабатывая стиркой и, возможно, штопкой белья — мистер Фриц часто говорил, что никто не может зашить простыню так ловко и искусно, как Фло.

Война не оказывала пока что большого влияния на жизнь страны, и люди начали называть ее «странной войной». На фронт призывали тысячи парней, регулярно тонули корабли, и потери были колоссальными, но все это казалось чем-то невообразимо далеким.