|
Михаил Войтовский — один из немногих сотрудников центра, не являющихся профессиональными солдатами. До того, как попасть на службу инструктором в один из учебных центров внутренних войск, он умудрился закончить философский факультет университета, что сильно сказывалось не только на манере изъясняться, но и на всем внешнем облике. Родившийся в далеком (отовсюду) Тайшете, он вырос в тайге, на заимке у своего дяди лесника, и оттого было в нем что-то неизбывно дикое, медвежье. Получив после университета лейтенантские погоны, потомок мятежного шляхтича был отправлен обучать выживанию в таежных условиях солдат внутренних войск, ну а потом… Потом Михаил Войтовский работал охотником. Уходил в одиночку в воспетое поэтами зеленое море тайги по следу бежавших из зон особо опасных преступников, и, вернувшись, порою, через пару недель домой, подолгу молча сидел перед огнем, потрескивающим в очаге. Беглецов после этого никто больше не встречал. Каким образом попал он в Центр, сказать не мог никто. Впрочем, белых пятен в его биографии было не менее, чем на старой карте Сибири.
Обведя присутствующих долгим взглядом, он, наконец, изрекает: «Ну вот» и начинает снимать плащ. Томпсона под ним нет, а есть вполне приличный штатский костюм, шитый, несомненно, на заказ. — Здравствуй, Вадим, — наконец, словно припоминая что-то, произносит он. — Знакомьтесь, парни, это мой университетский однокашник Вадим Голованов. Ныне майор ФСБ. Сотрудник, как это у вас там нынче называется, департамента анализа, прогноза и стратегического планирования. Какие стратегические планы привели тебя сюда? Непонятно, что за отношения существуют между двумя этими людьми, но особо близкими их, пожалуй, не назовешь. Впрочем, невзирая на то, что при желании капитан Войтовский умеет быть персоной весьма светской и любезной, немногие могут похвалиться своей близостью с ним. Не принимая, конечно, в расчет прекрасных дам, которые, в определенной степени, такую возможность имеют. — У меня к тебе дело, — после традиционного приветствия, сопровождаемого крепким рукопожатием, начинает бывший однокашник. — Выкладывай. — Контора хочет заказать нескольким информационным агентствам, из своих, мониторинг средств массовой информации по вопросам борьбы с нарко-преступностью. — Выкладывает Голованов. — Я пришел предложить тебе контракт. — Что ж, — кивает Войтовский. — Предположим. Борьба с наркомафией — дело благое. Отчего не помочь, по старому-то знакомству. За ваши деньги… — Не беспокойся. Я проведу гонорар через Контору. То есть, конечно, не абы что, но, думаю, не помешает, — заказчик обвел взглядом убогую обстановку агентства и добавил. — Естественно, любая помощь с моей стороны. Можешь не сомневаться. — Думаешь, понадобится помощь? — Настораживается Михаил, чувствуя в словах старого знакомого какую-то недоговоренность. — Полагаю, да. — Кивает тот. — Но это, так сказать, мое личное мнение. Сам увидишь. Здесь творится что-то странное. Честно тебе скажу, я сам попытался уяснить, откуда тут ноги растут — ничего не вышло. — Хорошо, — кивает Войтовский. — Мы возьмемся. Детали обговорим отдельно.
Глава 3
По сведениям, поступившим из хорошо информированных источников: вначале было Слово. Вскоре после этого появилась масса охотников знать именно те слова, которые говорящий не предназначал для чужого уха. В свою очередь, появление охотников обусловило появление самого процесса охоты. Ибо, как только одни стали всячески стараться проникнуть в чужие тайны, другие начали прилагать максимум усилий, чтобы скрыть не только сами секреты, но и подступы к ним. |
