За главным редактором "Свободного мира" по магазину бродили два сотрудника "наружки", не спуская глаз со своего клиента. Однако «отец российской демократической журналистики», имевший дело с топтунами еще в те времена, когда Великая Русь сплотила навеки, казалось, не обращал никакого внимания на своих тайных почитателей, и более всего был поглощен богатством ассортимента в магазине. Сняв со стойки светлый элегантный костюм, Валерий Львович отвернул полу, оценил шов на обшлагах, пощупал подкладку и, видимо удовлетворенный своими наблюдениями, не спеша, направился в кабину, куда даже принцесса Диана ходила в одиночестве. Когда до примерочной оставалось несколько шагов, из нее вышел двухметровый верзила в джинсах, едва доходивших ему до щиколотки, и со штанами в руках. Не обращая никакого внимания на проходящего мимо Гашевского, детина направился к ближайшему прилавку и пророкотал, нависая над миловидной продавщицей:

— Сударыня, а вот такие вот шорты, только подлиннее, у вас вдруг не найдутся?

— Вы понимаете, — начала девушка, смерив оценивающим взглядом долговязую фигуру капитана Войтовского, — Ваш размер не слишком ходовой.

— Мил-лая, — трагическим басом продолжил покупатель. — Я не виноват, что дорос до такого неходового размера. Поймите меня, я уже сроднился с этими штанами, однако, все-таки, время от времени их приходится менять.

Продавщица хмыкнула:

— Хорошо, я сейчас посмотрю что-нибудь для вас.

Через несколько минут, снабженный новой парой джинс, Войтовский уже вновь находился рядом с кабиной, возле которой уже в нервном ожидании топтался "наружник".

— Мужик, — Михаил похлопал наблюдателя по плечу, — ты мерять что-то собрался?

— Да! — Понимая, что без деталей прикида в руках выглядит нелепо, сердито буркнул он.

— Ну, тогда сходи, возьми то, что мерять собрался, — глубокомысленно изрек Михаил.

Валерий Львович вышел из кабинки и, не одарив стоявшую поблизости парочку даже взглядом, отправился туда, откуда был взят костюм. Сопровождающее его лицо попыталось было сунуться в кабинку перед Войтовским, но было остановлено его мощной дланью.

— Мужик, ты чё, охренел?! Примерка презервативов за углом, — произнеся эту сакраментальную фразу, Войтовский отодвинул "наружника" и проследовал в примерочную.

Расстегнуть змейку на джинсах — дело одной секунды. Когда же пришедший в себя от наглости "топтун" попытался, было, всунуть голову в кабину, Войтовский прорычал, недвусмысленно поднося кувалдообразный кулак к лицу не в меру ретивого ФСБешника:

— Слышь, ты, извращенец, грызло убери! Я те, блин, счас бестолковку отверну!

На столь откровенный "наезд" могла последовать бурная реакция, поэтому, с одной стороны наготове был Алексей Полковников, с другой, попытка "топтуна" полезть в карман за удостоверением, предусматривала экстренный уход в ковбойском духе с отворачиванием "бестолковки". Но в эту минуту оперативная обстановка изменилась кардинальным образом. Едва Гашевский повесил костюм на место, к нему стремительно подскочил тот самый индеец сиу, и, с осторожностью подхватив шедевр портняжного искусства, направился к примерочной. Видеть этого ФСБешник, дискутировавший с Войтовским, не мог, но тут Полковников тронул его за руку и поинтересовался:

— Это вы тут крайние?

Топтун язык проглотил от удивления и только в онемении мотнул головой.