Упоминание о финансовом вливании привело заместителя в состояние одновременно благодушное и деловое.

— Северный Кавказ. Хорошо, сейчас посмотрим. Вообще, туда сейчас не очень много групп ходит, но кое-что у нас есть. Подождите, я сейчас вернусь.

Он возвратился минут через десять, неся кипу путевых журналов и альбомов с фотографиями. И пошел рассказ. За час, проведенный в обществе Олега Кузьмичева, Полковников узнал много нового о горном туризме вообще и на Кавказе, в частности. Десятки имен, десятки названий, десятки фотографий… — Вот эти ребята вам, наверняка, подошли бы, — сказал он, показывая на одну из вклеенных в альбом фотографий. — Они Кавказ, как собственный двор, знали.

— Так в чем же дело? — Это их последняя фотография. В прошлом году на Памире пропали ребята. Так и не нашли…

— Да, — сочувственно вздохнул Полковников, — лучше гор могут быть только горы. И часто такое?

— Бывает, — пожал плечами Кузьмичев. — Что поделаешь? А вот над этими ребятами просто рок какой-то висит.

— В каком смысле? — спросил Алексей.

— В самом прямом, — ответил зам председателя. — Вот эти трое, — он показал на снимок с изображением группы, пропавшей на Памире, — весной девяносто пятого ходили в дагестанских горах. Группа восемь человек. Двое погибли почти сразу после этого. Машина на серпантине потеряла управление. Одного машина сбила, еще одного инфаркт достал, так что из всей группы единственный человек в живых остался. Родик Бейбутов. Промышленным альпинизмом занимается. Сейчас одну из сталинских высоток реставрирует. Там камни сыплются, страшное дело! Многие ребята сейчас этим промышляют. Есть-то хочется. Тот же Родька, скажем, раньше в почтовом ящике работал, атомные электростанции проектировал. Но там сейчас работы нет, вот и промышляют — там крыши ремонтируют, там сосульки сбивают. Валик Крылов команду организовал, — бурным потоком разливался в объяснениях зампред.

— Простите, Олег… Как вас по отчеству?

— Ярославович, но можно просто Олег.

— Хорошо, — кивнул Полковников. — Олег, как бы мне найти этого вашего Родика Бейбутова?

— Плевое дело, — пожал плечами Кузьмичев. — Давайте я вам адрес запишу. — Он открыл стол, достал лист бумаги и ручку. — Отсюда на любом троллейбусе до круга. Вот вы вышли, перешли дорогу, дальше во двор, там увидите двенадцатиэтажку. Второй подъезд, шестой этаж, квартира направо.

— Прекрасно, — поблагодарил Алексей, принимая исписанный листок с маршрутом. — Ну, а еще кого вы можете посоветовать?

Кузьмичев назвал еще несколько имен и фамилий, снабжая каждое обозначенное лицо краткой характеристикой. Затем оба Олега отправились к ближайшему ксероксу, и вскоре в распоряжении Полковникова находилась увесистая стопка путевых заметок всех групп, совершавших походы по этим местам. Консультация была оплачена с соблюдением надлежащих формальностей, с цифрами прописью, двумя экземплярами и подписью напротив птички.

Таким образом, в руках Алексея Полковникова очутился список из двадцати шести фамилий, снабженных краткими характеристиками и адресами, и описания восьми походов по Надтеречному району Чечено-Дагестанской границы. Фамилия Родиона Бейбутова в данном списке была подчеркнута двумя четкими, параллельными, словно лыжня, линиями.

Агентство “Кордон” в полном составе сидело в доме-эсминце на Страстном, и внимало отчету Алексея Полковникова о проведенной за день работе.

— …Судя по путевым заметкам, это единственная группа за последние несколько лет, сошедшая с маршрута и оказавшаяся в нашем ущелье.