— А они продолжают клеветать на нее! Теперь про нее распространяют сплетни, что когда ей сообщили о том, что умирающие с голоду крестьяне не в состоянии купить хлеба, она якобы сказала: «Пусть эти люди едят пирожные».

— Какая чушь! — Жасмин презрительно махнула рукой. — От этого грязного вранья здорово пахнет нафталином. Еще до Марии-Антуанетты двум нашим королевам приписывали подобные замечания. Я в это не верю. Но давай поговорим о чем-нибудь более приятном: как тебе понравился бал в посольстве?

Роза шумно выразила свой восторг. Все, что она ни делала, куда бы она ни ходила вместе с Ричардом, доставляло ей сказочное удовольствие. Описание бала было пронизано ее искрящимся, бурным весельем. Заливаясь смехом, она повествовала о забавных происшествиях, случившихся во время одного приема в Версале, а также о том, как ей пришлось ехать вместе с другими фрейлинами в экипажах, а Ричард присоединился к егерям, сопровождавшим короля на охоте. В этом месте ее живописное повествование было прервано прибытием Мишеля. Роза с грустью заметила, что его движения стали гораздо более замедленными и передвигаться теперь он мог лишь с помощью двух тростей. И все же от него веяло прежним достоинством и элегантностью. В этом он был похож на ее бабушку. Они оба обладали яркой индивидуальностью, которая при общении заставляла забыть об их возрасте и физических недостатках.

— Как прекрасно ты выглядишь, моя дорогая! — сказал Мишель Розе после того, как все обменялись приветствиями и Ричард был ему должным образом представлен. — Увидев тебя, мне опять захотелось взяться за кисть. Какой портрет я написал бы с тебя в этом очаровательном платье! — Роза ласково дотронулась до его руки. Ричард предупредительно уступил художнику свое место на софе.

— Любому своему портрету я предпочитаю картину с пони, которую вы подарили мне в детстве. Теперь она висит в моем версальском будуаре.

В этот момент в разговор вступила Жасмин, вспоминая о том, как радовалась в свое время Роза этому подарку. Ричард, оказавшийся на несколько секунд вне общего разговора, взял стул и хотел было уже поставить его рядом с Розой, когда его взгляд случайно упал на портрет в нише. Он знал, что там висит какая-то картина, но до сего времени не обращал на нее внимания. Теперь он поставил стул и, подойдя к портрету, стал внимательно его рассматривать. Ричард мог бы поклясться, что это было лицо одного из его предков, хотя на этом портрете он выглядел значительно моложе, чем на том, что висел в банке Руссо в Лондоне. Черты, лица определенно были теми же: темно-зеленые глаза (у Ричарда были такие же, но чуть посветлее) и тот же самоуверенно вздернутый нос. Ричард резко обернулся и заговорил, воспользовавшись короткой паузой, наступившей в беседе, которая велась у камина:

— Невероятно! Я уверен, что это портрет моего прапрадедушки с материнской стороны, гугенота. Он служил в мушкетерах при Людовике XIV.

В помещении наступила мертвая тишина, нарушавшаяся лишь потрескиванием дров, горевших в камине. Брови Розы в удивлении высоко взметнулись. Лицо мсье Балена выражало неподдельный интерес, а у герцогини перехватило дыхание, и она дрожащей рукой схватилось за горло.

— Как звали вашего прапрадедушку?

— Огюстен Руссо.

— Это он…

Ричард был поражен, словно гром ударил среди ясного неба:

— В это трудно поверить! Его сын Эдмунда, ставший после смерти отца главой банковского дома Руссо, был дедушкой моей матери. В детстве мне часто рассказывали о том, как вся семья чудом спаслась от преследований и бежала в Англию, но я не пойму, почему этот портрет оказался здесь?

Роза быстро соскочила с софы и подбежала к нему:

— Этот особняк когда-то принадлежал ему и был построен по его заказу моим прадедушкой.