— Только подумать, что когда-то я так боялась! Мне казалось, что вот-вот случится нечто ужасное, и наша свадьба не состоится, — сказала Роза, пребывая в чудесном настроении однажды утром, когда они вернулись с санной прогулки и поднимались на крыльцо. Ричард крепко прижимал ее к себе, обхватив одной рукой за талию. Их дыхание в ледяном воздухе тут же превращалось в пар.

— Откуда у тебя появились такие мрачные мысли?

Она остановилась и повернулась к нему:

— Когда я узнала, что ты праправнук Руссо, мне внезапно показалось, будто мы превращаемся в Огюстена и Маргариту.

— Это невозможно! У них были иные обстоятельства.

— Я знаю. — Она тряхнула головой, как бы смеясь над собственной глупостью и забывая, наконец, о тревоге, которая в то время вонзалась в нее стрелой. — Но скажи, как ты думаешь, не была ли наша встреча уготована самой судьбой — из-за них?

Такие отвлеченные рассуждения были чужды практическому складу его ума, но по тому, как Роза смотрела на него, было ясно, что этот ответ очень важен для нее.

— Только в том смысле, что меня с детства воспитывали в духе уважения к гугенотскому прошлому моих предков. Это, в конце концов, и возбудило у меня желание увидеть Францию и посетить Версаль. — Ричард ласково взял ее за подбородок, чуть сжав его пальцами, и улыбнулся. — Ну, и к тому же моя мать всегда хотела, чтобы я женился на француженке и даже не знала, что надо мной уже витает твой призрак. Если все это сложить, то я, пожалуй, соглашусь, что случайностью здесь и в самом деле не пахнет.

— Да, я понимаю.

— Но судьба явно благоволила к нам!

— Ты прав! — радостно произнесла Роза. — Она принесла нам счастье.

Ричард покрепче прижал ее к себе, и они вошли в здание.

Добровольно лишив себя всяких контактов с внешним миром, они еще не знали, что кое-где в Париже и по всей Франции уже вспыхнули беспорядки. Доведенные до отчаяния перспективой голодной смерти, люди вламывались в амбары с зерном, грабили хлебопекарни и булочные, нападали на обозы с зерном и мукой. Все, кто подозревался в утаивании зерна с целью спекулятивного ажиотажа и получения еще большей прибыли от его продажи, подвергались огромной опасности. Одного епископа толпа забила камнями до смерти за то, что он отказался выдать зерно голодающим. Крестьяне бросали открытый вызов землевладельцам, отказываясь выполнять феодальные повинности и платить оброк и налоги. Когда же землевладельцы в ответ пытались выдворить их за пределы своих поместий, бедняки оборонялись вилами и косами. В воздухе витал дух анархии, и многие испугавшиеся буржуа стали создавать отряды самозащиты.

Не успели молодожены возвратиться в Версаль, как все эти тревожные новости обрушились на них грозной лавиной. Однако больше всего Роза была обеспокоена сильным недомоганием бабушки, которая по этой причине не смогла принять мать Ричарда и его братьев, и те уже отбыли на родину. После столь приятного отдыха Ричард поспешил в Париж, где его ждали новые поручения британского посла, а Роза отправилась в Шато Сатори. Приехав туда, она обнаружила, что бабушка уже оправилась от болезни. По-прежнему опрятно одетая, в кружевном чепчике, почти полностью скрывавшем ее седые волосы, она сидела в библиотеке и писала письма.

— Что случилось? Ты болела? — с тревогой воскликнула Роза, наспех обменявшись приветствиями.

Жасмин положила перо и сняла очки.

— Нет. Доктор так и не смог поставить диагноз и сказал, что по всем признакам я здорова. Просто на следующее утро после свадьбы я вдруг обнаружила, что не могу встать с постели. Словно все силы разом покинули мое тело.

— Ты слишком переусердствовала, помогая мне готовиться к свадьбе, вот твой организм и не выдержал.