Роза совершенно не желала разговаривать о политике. Для всего должно быть свое время и место, считала она, а сейчас пора было заниматься другими, более приятными делами. Притворно зевая, она прикрыла рот ладонью и бросила на Ричарда шаловливый взгляд. К удивлению Розы, муж схватил ее за запястье и отвел руку от ее лица. Вид его стал еще более сосредоточенным и угрюмым:

— Ты должна покинуть Францию, Роза. Что бы ты ни думала, но оставаться дальше в Версале слишком опасно. Никто не может ручаться за то, что здесь может произойти через три или четыре недели…

Терпение Розы стало истощаться:

— В Версале нечего бояться, особенно теперь!

— Вот здесь ты ошибаешься! Нерешительный король, бросающийся в своей политике из крайности в крайность, и королева, ненависть к которой превзошла все мыслимые границы, естественно, являются мишенью в случае новой вспышки массового насилия. После той переделки, в которую ты угодила у стен Бастилии, я объяснил тебе, чем занимаюсь. Теперь, когда начинается новый этап революции, меня попросили взять на себя дополнительные обязанности, о которых я пока не могу говорить. Посол дал мне несколько дней, в течение которых я должен отвезти тебя и герцогиню де Вальверде в Англию. В посольстве мне выдали: паспорта на вас обеих, а так же на мсье Валена, если он пожелает сопровождать вас, и на твою горничную.

Роза непреклонно покачала головой. От ее предыдущего беспечного настроения не осталось и следа.

— Бабушка не выдержит столь дальнего путешествия. Она просто скончается в дороге… Пусть она доживет свой век спокойно.

— Но она захочет, чтобы ты уехала без нее, и даже будет настаивать на этом! Однажды у нас с ней уже был разговор на эту тему. Она давно считает, что тебе здесь угрожает большая опасность, ведь ты — фрейлина королевы.

Роза недоверчиво уставилась на него, а затем высвободилась из рук Ричарда и, соскочив с его коленей, встала напротив с неприступным видом.

— Да как тебе в голову могло придти, что после всего, что она для меня сделала, я брошу ее в тот момент, когда она болеет и находится почти в беспомощном состоянии? И мой дедушка тоже не поедет в Англию без нее, не говоря уже о том, что у него есть семья, судьба которой ему небезразлична! — Внезапно ее охватила злость. Как смел он даже предлагать ей бежать отсюда в такое время, бросая на произвол судьбы близких, покинуть родину, охваченную распрями и смутой, и, наконец, предать королеву? — Уезжай сам! Ты — англичанин. Тебя ничто здесь не держит, какими бы ни были твои новые обязанности! А заодно забирай с собой и вашего посла. Мы, французы, сами разберемся в своих делах и наведем порядок в стране без всякого иностранного вмешательства!

Не успели эти слова слететь с ее губ, как она сильно пожалела об этом. У Ричарда мгновенно отлила кровь от лица, и оно сделалось неестественно бледным. Он уставился на нее так, словно перед ним стоял совершенно чужой и незнакомый ему человек. Сказанное в запальчивости мгновенно вырыло между ними глубокую пропасть, обнажив всю разницу культур, к которым они принадлежали. И что было хуже всего, так это то, что в словах Розы отразилась сейчас многовековая вражда между их странами, утихавшая лишь в короткие периоды мира. Казалось, что прошлое говорило ее устами от лица всех французов и требовало свести старые счеты и отомстить за былые поражения. Она искала и не находила в себе сил для страстного призыва, обращенного к Ричарду, забыть все, что сейчас вылетело из ее уст. Гнев и гордость, подступившие к горлу, мешали ей говорить.

Ричард холодно обратился к ней:

— Ты говоришь так, словно Франция мне безразлична.