Рука Сюзанны замерла на мгновение в воздухе, поблескивая перстнями, нанизанными на пальцы, а затем опустилась на обтянутое шелком колено. Где-то за деревьями музыканты играли мелодию Люлли, сочиненную специально для ночных прогулок по каналу. В воздухе звучала нежная, романтическая музыка. Грустно вздохнув, Сюзанна заговорила вновь.

— Разве не странно, что одна и та же причина заставляет нас заботиться о Жаке? И ты, и я знаем, что он — замечательный друг. Для тебя он еще и товарищ по оружию, и закадычный приятель. Вам вместе приходилось бывать в страшных переделках. Он рассказывал, как однажды ты чуть не погиб, спасая ему жизнь…

— Да, дрались мы неплохо.

Сюзанна, заметив, что ее усыпанная блестками маска лежала под ногами, там, куда ее бросил Огюстен, наклонилась и подняла ее. На мраморном основании скамейки запрыгали миниатюрные зеленоватые блики, отражавшиеся от маски, которую Сюзанна стала рассеянно крутить в руках.

— Жак — самый добрый и великодушный человек из всех, кого я знала, — продолжала она. Теперь ее голос окреп и звучал уверенно. — Он стал мне опорой и утешением в то время, когда я нуждалась в этом больше всего, и ни в коем случае я не хочу причинить ему боль. Да и ты, как бы ни любил меня, наверное, не захочешь этого, когда поймешь, в каком положении оказались мы все…

— Этого я не могу обещать.

Он заметил, как Сюзанна, словно испугавшись, закусила нижнюю губу. Тем не менее она сделала отважную попытку скрыть от Огюстена свои сомнения и страхи.

— Мы должны вести себя так, будто ничего не случилось. Не должны ни единым взглядом, ни жестом показывать, что позволили безрассудным чувствам взять над нами верх. Пусть Жак навсегда останется в неведении. Я готова на все, чтобы сохранить его душевный покой. — Сюзанна встала со скамейки, собравшись уходить. Огюстен хотел было последовать за ней, но она повелительным жестом руки удержала его. — Мне лучше пойти без тебя. Сейчас сюда причалит королевская гондола, и я хочу встретить Жака одна.

Он позволил ей уйти, но не раньше, чем они опять обменялись жаркими поцелуями. И в тот момент, когда они стояли, сжав друг друга в объятиях, в небе раздался громкий треск фейерверка и любовную пару залил его серебристый свет.

Вскоре после этого Сюзанна уехала к детям в Орлеан. Вообще-то, наличие детей не являлось помехой для женщин, вращавшихся в высшем свете: дамы не появлялись при дворе ровно столько времени, сколько требовали роды. Перенеся это опасное испытание, женщины оставляли своих отпрысков на попечение нянь и гувернанток в загородном поместье и вновь бросались в водоворот развлечений. Однако Сюзанна поступила иначе. С самого начала она решила, что всегда, когда позволят обстоятельства, будет находиться рядом с детьми, и поэтому Фреснеи поочередно жили то в Париже, то в Орлеане — в зависимости от времени года. Летом города становились опасными, ибо жаркая погода могла быть причиной вспышек лихорадки и других заразных болезней.

Когда же она возвратилась на зимний сезон вместе с Жан-Полем и Катрин, все ее чувства были уже спрятаны глубоко и она научилась владеть ими. Верная обещанию, Сюзанна вела себя так же, как и прежде. Поскольку Огюстену и раньше всегда приходилось бывать в парижском доме супругов Фресней, когда там устраивались приемы, то Сюзанна решила, что так должно продолжаться и впредь. Огюстен иногда ловил на себе ее взгляд, когда Сюзанне казалось, что этого никто не замечает, или смотрел на отражение ее лица в зеркале. Все говорило о том, что ничего не изменилось. Как только Жак снова отправился на войну с Голландией, она тут же уехала в сельское имение, словно желая наверняка избежать соблазна. Задав своей жизни определенный ритм, она ни за что на свете не хотела нарушать его.

В 1678 году Франция заключила, наконец, мир с Голландией.