До сих пор Маргарите еще ни разу не представлялась возможность посмотреть на королевский выезд: Жанна с опаской относилась к лошадям, на которых ездила знать, не без основания считая их слишком норовистыми, ибо однажды ей довелось видеть, как какой-то прохожий сильно пострадал, попав под копыта капризного жеребца. Теперь девочка с волнением ловила каждую деталь динамичной, красочной сцены. Разноцветный кортеж ярким пятном выделялся на фоне зеленой лесной опушки. Подсознательно Маргарита чувствовала, как ее собственное возбуждение, вызванное ожиданием чего-то прекрасного и таинственного, слилось с возбуждением охотников, надеявшихся загнать дичь.

Завтрак, проходивший за длинными столами под голубовато-золотым балдахином, окончился, хотя на фарфоровых тарелках оставалось так много еды, что можно было еще раз накормить столько же человек, сколько уже позавтракало. Серебряное и золотое шитье на куртках охотников переливалось на солнце, пока они садились на коней или, прохаживаясь, беседовали друг с другом, постукивая хлыстами по начищенным до блеска сапогам с высокими голенищами.

Среди участников охоты оказалось и несколько женщин — любительниц острых ощущений. Гончие псы уже нетерпеливо рвались с поводков, резкий лай раздавался среди общего шума и сутолоки. Лошади храпели и перебирали копытами.

И вдруг Жанна, вытягивавшая шею, словно журавль, схватила дочь за руку:

— Вот он! Это Огюстен Руссо!

Маргарита посмотрела в том направлении, куда указывал палец матери. Руссо уже красовался в седле на сером в яблоках коне. Он держался прямо, широко расправив плечи, на которых, как влитой, сидел голубой камзол. Его лицо было озабоченным, он смотрел туда, где стояли придворные дамы и, казалось, взглядом искал среди них кого-то. Маргарита почувствовала, что у нее перехватило дыхание и легкие готовы были разорваться. Она поняла, что отныне с этим человеком ее соединяют невидимые, но крепчайшие узы, и ее жизнь резко и решительно изменится. Очевидно, Огюстену так и не удалось найти ту, которую он искал, и, повернув голову, он рассеянно скользнул взглядом по толпе деревенских простолюдинов, в гуще которых стояла и она, Маргарита. Взгляд его зеленых, отливавших изумрудом глаз задержался на мгновение на ней, а затем двинулся дальше. У Маргариты душа ушла в пятки; она была покорена им. Ее сердце разрывалось от любви к этому человеку. Разумеется, можно было бы поспорить с данным утверждением, сославшись на то, что все было предопределено с рождения и что романтические повествования Жанны и мифы, рассказанные мадемуазель Принтемпс, подготовили благодатную почву для всходов любви и оставалось лишь заронить семя. Вдобавок к этому Маргарита, превращавшаяся из девочки в юную женщину, отличалась излишней эмоциональностью. Однако сама Маргарита и тогда, и много лет спустя считала, что покажи ей тысячу красивых мужчин там, в лощине, ни один из них не внушил бы ей любовь с первого взгляда так, как это сделал Огюстен Руссо.

В ожидании, пока король сядет на коня и возглавит процессию, Огюстен пытался взглядом найти Сюзанну. Накануне вечером между ними произошла случайная мимолетная встреча, которая опять растревожила его душевную рану. Он наблюдал в салоне Аполлона, как она в числе самых стройных и молодых дам участвовала в балете, состоявшем из изящных поз и передвижения по залу под музыку в определенном ритме. Представления давались трижды в неделю по вечерам, когда король и королева общались со своим двором в непринужденной обстановке. Из развлечений, кроме балета, были концерты, спектакли, бильярд, карточные игры и танцы, и все это происходило в великолепных залах. Слаженность движений балерин, их безукоризненное прохождение по залу, повороты, наклоны и реверансы, сопровождавшиеся приятным шелестом длинных юбок из шелка и атласа, не могли не восхищать зрителей. Иногда все платья были одного цвета и отличались лишь оттенком.