— А где вы будете сбывать свой товар?

— Сначала я создам запас вееров, а затем возьму лучшие образцы и постараюсь продать их в вестибюле, откуда ведет лестница в покои королевы. Там разрешается продавать такие товары.

Огюстен знал, что выбор Маргариты не случаен. Придворная знать любила приобретать изящные, дорогие безделушки, и торговля у Маргариты в этом бойком месте могла бы пойти весьма успешно. Но если бы он не опасался услышать отказ, то предложил бы ей иное будущее, поскольку теперь весьма охотно представлял Маргариту в роли, к которой все эти годы готовила дочь Жанна Дремонт — и не только дочь, но и его самого. Им овладело страстное желание взять эту девушку с собой в Париж в качестве любовницы и, сняв для нее модно обставленную квартиру, проводить там все свободное время, пока ему это не наскучит. А затем, когда его страсть угаснет, она получит приличное приданое и найдет себе добропорядочного мужа, как и предполагала ее покойная мать. Немалый опыт говорил ему, что Маргарита быстро познает все тонкости искусства любви. Чувственное выражение лица и стройная, в меру полная фигура свидетельствовали о том, что эта девушка создана для земных радостей. Естественным и соблазнительным покачиванием своих крутых бедер она могла вызвать восхищение у любого взыскательного ценителя женской красоты. Огюстен решил прощупать почву с расчетом на будущее, не торопя событий, и спросил:

— Если вы знаете о веере, который я взял с собой из этой хижины, и о золоте, оставленном мною, значит, вы должны знать и о том, что должно было произойти между нами…

— Вам не удастся поймать меня на этом, — слегка смутившись, ответила Маргарита. — Теперь, когда моя матушка умерла, любое заключенное ею соглашение недействительно.

— Я понимаю это и не хочу ничего брать из прошлого. Только то, что вы сами захотите подарить мне в будущем… — Его проникновенный голос обладал обезоруживающей теплотой, способной растопить даже камень.

Маргарита стояла, потупив взгляд, и не решалась посмотреть на него. Ее девичье простодушное увлечение героем детских грез исчезло, и в сердце теперь образовалась пустота, кровоточащая, как незаживающая рана. Бремя утраты тяжелым грузом давило на душу. Впервые в жизни она оказалась в положении дерева, лишенного корней. Все узы семейного родства были безжалостно обрублены судьбой, ей не к кому было обратить свою любовь и привязанность и никто теперь не мог отплатить за эти чувства родительской заботой. И тем не менее Маргарита понимала, что не должна позволять безысходному одиночеству завладеть ее душой. Конечно, было бы нетрудно проникнуться глубоким чувством к этому сильному и доброму человеку. Могло случиться и так, что в будущем она откроет свое сердце для настоящей любви, которой ей еще не довелось испытать, но она хотела большего, нежели просто вызывать влечение у мужчин.

Маргарита подняла глаза и, словно бросая вызов, ответила:

— Задайте мне снова этот вопрос, когда научитесь любить меня.

Огюстен спокойно встретил ее взгляд. Ни одна женщина не была способна вытеснить из его сердца Сюзанну, но кто знает, возможно, необычная красота Маргариты и дразнящий дух независимости, исходивший от нее, будут своего рода лекарством, которое подействует на него лучше и дольше, чем все те, к которым он прибегал ранее. Ее ответ не застал Огюстена врасплох: от девушки с таким сильным характером этого и следовало ожидать. Оперевшись обеими руками о стол, он пристально всмотрелся ей в глаза.