Loading...
Изменить размер шрифта - +

На носу пожарный сезон, через пару часов начнутся восстановительные тренировки. Воспоминания, сожаления, скорбь — неизбежная расплата за возвращение, однако сон — хотя бы еще час сна — необходим, чтобы накопить силы для контрольного трехмильного кросса.

Она прекрасно засыпает в любом месте и в любой момент. Она научилась есть и спать не когда захочется, а как только почувствует, что организм на пределе, или во время краткой передышки в безопасной зоне посреди лесного пожара, или в дребезжащем самолете.

Однако, закрыв глаза, Роуан увидела себя в том самом самолете, увидела широкую улыбку Джима и пулей слетела с кровати. Душ, немного углеводов и легкая разминка помогут избавиться от непрошеных видений. И, разумеется, кофеин. Правда, Роуан пила кофе, только если не было ничего другого, что до сих пор озадачивало ее друзей. Но что поделать? Она любила холодное и сладкое.

Роуан оделась, достала из своих запасов банку кока-колы, энергетический батончик и покинула комнату.

База была окутана предрассветной прохладной тьмой, обычной для ранней весны в Западной Монтане. В небе мерцающими свечками одна за другой догорали звезды, и в этом тихом сумраке Ро находила пусть слабое, но утешение.

Не пройдет и часа, как база проснется, забурлит тестостероном. Так сложилось, что Ро предпочитала общество мужчин — для разговоров, для дружбы — и ничего не имела против их численного превосходства. Но во время пожарного сезона спокойные минуты одиночества выдавались безумно редко — бесценный дар, сравниться с которым мог лишь крепкий сон перед тяжелой работой.

Если честно, ее тревожили не только страшные воспоминания. Ро могла сколько угодно уговаривать себя, что нечего волноваться из-за теста по физподготовке, но это ни черта не меняло. Да, она не забывала зимой о тренировках и находилась сейчас в лучшей за всю свою жизнь физической форме, однако случиться могло что угодно. Подвернутая лодыжка, ошибка в расчетах, судороги или просто нелепое стечение обстоятельств… С другими случалось. Кто-то справлялся с неудачами и возвращался, кто-то — нет. А дурные мысли уж точно не помогут.

Ро жевала батончик, подстегивая организм кофеином, и не сводила глаз с розовеющих в первых лучах солнца снежных пиков к западу от базы, а когда через несколько минут заглянула в спортзал, поняла: блаженное одиночество закончилось раньше, чем предполагалось.

— Привет, Триггер, — поздоровалась Ро с красивым мужчиной, энергично качавшим брюшной пресс на расстеленном на полу коврике. — Что новенького?

— Да ничего. Все мы чокнутые, а это не новость. Какого черта я здесь делаю, Ро? Мне сорок три гребаных года.

Роуан раскатала гимнастический коврик и начала разминаться.

— Даже если бы ты не чокнулся и ошивался где-нибудь в другом месте, тебе все равно было бы сорок три гребаных года.

При росте в шесть футов пять дюймов<sup></sup>, максимально допустимом для пожарных-парашютистов, жилистый Триггер Галч был несокрушимой боевой машиной с гнусавым западнотехасским выговором и неистребимым пристрастием к ковбойским сапогам. В его каштановых волосах пробивалась седина, а по левому колену змеился шрам — память об операции на мениске.

— Я мог бы сейчас валяться на пляже в Вайкики, — с натугой выдохнул Триггер, не снижая темпа.

— А мог бы продавать недвижимость в Амарилло, — возразила Ро.

— Может быть. — Триггер смахнул со лба пот и ткнул в ее сторону пальцем. — Крутился бы с девяти утра до пяти вечера еще лет пятнадцать, а дальше пенсия, и все тот же пляж в Вайкики.

— Я слышала, в Вайкики не протолкнуться.

— Это меня и настораживает. — Триггер сел и улыбнулся, глядя, как Роуан, лежа на спине, поднимает и подтягивает к носу правую ногу.

Быстрый переход