Впрочем, банкет местное телевидение транслировать не стало, пустив вместо этого фильм про коварство мексиканских любовников, и Сереже ничего не осталось, как ждать, сидя на кровати, в гостиничном номере.

Наконец мобильник пискнул, принимая сообщение. Даша на пятнадцатой станции Фонтана.

Шрагин вышел из гостиницы. Несколько мордатых мужиков, предлагавших свои услуги в качестве таксистов, не внушили ему никакого доверия.

Но чуть в сторону от гостиницы уже начиналась густая южная ночь, в которой тепловой взгляд выхватывал сомнительные фигуры, выглядывающие из-за углов и подворотен.

Шрагин в отчаянии прошел пятьдесят метров по улице. И вдруг сбоку от него зажглись фары, мигом ослепив оптику. Погоня? Шрагин бросился от фар наутек и врезался в какой-то гнилой, не видимый ни в одном диапазоне забор. Машина нагоняла его на узкой улочке и, казалось, что уже «финита» … Однако сзади послышался голос, каких было много в его детстве:

— Это ще, новый вид спорта — бег перед автомобилем? Молодой человек, я вас предупреждаю, ваши физические силы отнюдь не безграничны, и когда вы в нынешней Одессе ослабеете, вас могут обидеть, возможно, даже побить.

На машине завиднелись шашечки такси, да и таксист был похож на тех, кого уже сегодня почти нет.

— Если вы умеете ездить быстро, то, пожалуйста, продемонстрируйте свое мастерство, — попросил Шрагин, садясь в сильно пострадавший от хабариков салон.

И в самом деле, на пятнадцатой станции Фонтана Шрагин оказался через каких-то пять минут. Никакой Шумахер не смог бы проехать в кромешной мгле, в невозможных кособоких узостях, нередко под вертикальным наклоном — в отличие от автогонщика местного разлива, точнее таксера Бени, как значилось у него на футболке.

Но даже и у Бени имелся свой предел. Машина встала, когда до Дашиного тела, судя по показаниям детектора, оставалось с полсотни метров.

— Настал час расплаты, причем в двойном размере, учитывая мое мастерство, — облегченно выдохнул «таксер». — Далее ничего не могу вам порекомендовать, кроме оздоровляющего бега трусцой.

— Но я же не возражаю, — в голосе Сережи резко прорезались одесские интонации. — Однако, если вы хотите и дальше пользоваться спросом в эту полночь, то ждите меня здесь. Вот, заметьте, я и в самом деле плачу вдвойне.

— Я вас признал за своего, молодой человек, — сказал «таксер» и поклялся тещей ждать его минимум час.

А Сережа двинулся в стиснутое дачными новостройками пространство. До «жучка» сорок, тридцать метров, снова сорок…

Наконец Шрагин осознал, что ходит-бродит вокруг хорошо огороженной территории.

В одном месте есть ворота, но поверх нее шарит взглядом видеокамера. Еще одна маленькая одесская крепость. На смену развитому социалистическому обществу пришло недоразвитоефеодальное, и это правильно, товарищи, потому что история движется по кругу. Лет через двадцать тут будет ров, заполненный жидким стулом ввиду дефицита воды, каменные стены и перекидной мостик. Ну, а сегодня всего лишь красивый забор порядка трех метров высотой с зубчиками наверху.

Душа Шрагина вдруг заощущала прежние жизни, вернее, он вдруг почувствовал себя волосатым и вонючим средневековым ландскнехтом — покорителем крепостных стен и заборов.

Значит, так около ограды стоит каштан. Если каким-то образом оказаться на ветке, причем с довольно длинной доской в руках, то можно запросто перебежать на ту сторону.

Доска нашлась в куче строительного мусора, но забраться с ней на высокую ветку смогла бы только обезьяна, причем хорошо подкованная в вопросах лазания.

Шрагин вернулся к таксеру Бене.

— Мне нужно позарез через этот забор.

— Боже упаси, чтоб я делал такие нехорошие вещи. Я уважаю частную собственность.