Однако удар трехкилограммовой железякой по руке выводит неподготовленного человека из строя так же эффективно, как и по голове.

Невероятно проворный, защищенный толстым ватником и шапкой-ушанкой, Старый бился, как средневековый воин в пропитанных солевым раствором полотняных доспехах. Сержанты же притащили с собой свои казенные дубинки, не пробивавшие ватник со спины и боков. Правда, один удар сбил с головы Тыбиня шапку.

Позабытый у обочины Багетдинов, придя в себя, перевернулся набок, достал пистолет и трижды выпалил в звездное морозное небо. Нападавшие молча сыпанули по сторонам, подхватив покалеченного первым ударом монтировки товарища. Вскоре топот ног их стих и слышно стало лишь утомленное сопение Тыбиня, искавшего в потемках шапку, да стоны раненого опера.

— Слышь…, — слабо позвал Багетдинов. — Ты кто?

— Водитель с автобазы. — буркнул Тыбинь. — А ты кто?

— Дед Пихто! — злобно отозвался опер и заскулил от боли.

Голову ему разнесли крепко.

— Ты никого… из этих… не узнал? — жалобно спросил Багет, пересилив страдания.

— Я их пометил всех… вот этим инструментом! Сам завтра узнаешь. — успокоительно сказал Старый, отдуваясь, подходя к оперу. — Ну, тебе неотложку вызывать, или как?

— Я где?.. — жалобно спросил Багет.

Его неожиданно вырвало на снег обочины.

— Да здесь ты… на Достоевского. У тебя, видать, сотрясение…

— Догадливый, черт… Посмотрел бы я, что у тебя было бы, если так звезданут… Не видишь там… башка-то целая? Не вытекли мозги-то?

— А они есть? — ухмыльнулся Тыбинь.

— Повыступай мне… Вон… напротив… железнодорожная больница… Постучи туда, скажи — сотрудника милиции ранили…

— То-то я смотрю — ты с пистолетиком, — Михаил заметил, что Багетдинов клонится вбок. — Но-но-но! Ты смотри, держись! Я живо!

— Ничего… я полежу… мне так легче… Слышь, эй!..

— Ну, чего? — недовольно обернулся Тыбинь, зашагавший уже на огонек приемного покоя.

— Повезло мне, что ты шел… Спасибо…

— Ну где вас носит! — зскулил он, изогнутый в три погибели. — Я все Кляксе расскажу!

— Не шуми. — примирительно сказал Тыбинь. — Помогал одному коллеге по работе… уладить мелкие неприятности.

— Ага, вижу! — стажер сбавил обороты. — Это мелкие неприятности пописали вам ножами весь бушлат?! Вон, с боков вата торчит! И из пушки палили...

— Ух, ты! — Старый ощупал ватник. — Я и не заметил…

— Потом насмотритесь! Давайте, отстегивайте меня! Я не герой! Я домой хочу.

Стопка ярких фантиков росла на углу стола.

Когда приходилось много думать, капитан пожирал сладкое в потрясающих количествах.

У него не «срасталось». Операции на «Аметисте», в ГОИ и в ЛОМО не принесли результатов, хотя на этот раз работали с изюминкой, разделив стандартную «чистку» на три фазы.

Сначала работники режимных органов, подчиненные одному из отделов управления, в соответствии с производственным циклом и порядком прохождения готовой продукции очертили круг проверяемых.

Длиннющие списки в сотни фамилий по возможности утрясли, подсократили, выбросив из них самых старых и заслуженных, ветеранов и патриотов военно-промышленного комплекса. Этим занимались специалисты управления по кадрам, числящиеся на скромных должностях делопроизводителей и контролеров.