— Ага, конечно…

— Ребята, ну рано дергаться. Серьезно. Да и… я даже соседей официально опросить не могу. Пошлют меня куда подальше, и все. Имеют полное право. Или в ту же ментуру сдать. И очень даже просто.

— Тебя сдашь…

— Ну, это я так. Но не обязан никто мне ничего рассказывать. Ментам и то не говорят, а уж мне… Сашка, ты чего? — взглянул вдруг Волков на Адашева-Гурского.

Александр очень побледнел, склонился над столом и стал медленно сползать со стула, заваливаясь прямо в объятия обескураженного Германа.

Петр вскочил, отстранил перепуганную Элис и склонился над другом, хлопая его по щекам.

— Что с тобой?

— Не знаю… — еле слышно прошептал Гур-ский.

— Ребята, — Светлана выскочила из кухни, — я сейчас "скорую"…

— Да какая там "скорая", — крикнул ей вслед Волков, — пока она приедет, он у нас откинется. Сашка, что с тобой?

— Плохо… — выдохнул Александр.

— Герка, — Петр быстро надевал на себя в передней куртку, — давай его ко мне в машину! Сейчас, я помогу. Света, куртку его захватите… Сашка, ты идти можешь?

Гурский слабо кивнул и, опираясь на Германа, переступал ватными ногами.

— Ну и хорошо, давай его в лифт… На улице Волков с помощью Германа уложил Адашева-Гурского на заднее сиденье, сел за руль и завел мотор.

— Ты позвони, как он там… — сказал Волкову Герман. — А куда ты его, кстати?

— Да здесь недалеко клиника платная. Там его быстро откачают.

— Бабки-то есть?

— Есть. Я позвоню.

Джип, выезжая со двора, мягко качнулся на колдобинах и покатил по Среднему проспекту. Все дальнейшее Гурский помнил очень смутно.

5

— Ну? И как тут у нас? — вернулся в процедурную доктор.

— Да вроде ничего. И куда это в меня столько поместилось? Адашев-Гурский, лежа на кушетке, взглянул на практически пустую банку капельницы.

— Да, собственно… туда и поместилось, — Виктор Палыч взглянул на часы, на банку и подошел к стеклянному шкафчику. — Сейчас мы вам давление померим.

Он подошел к Гурскому, вынул из вены иглу капельницы и прижал ранку ваткой.

— Согните руку, ага, вот так, и подержите. Измерил давление.

— Ну и как? — поинтересовался Гурский.

— Могло бы быть и лучше. — Доктор встал, опять подошел к шкафчику и вернулся со шприцем. — Давайте-ка другую руку.

— А это что?

— Это… — он ввел иглу в вену, — это… тоже надо. Расслабьтесь.

Адашев-Гурский прикрыл глаза.

— Не тошнит? — доктор вынул иглу, встал и убрал шприц.

— Нет, нормально. Хорошо…

— Ну вот и славно. — Виктор Палыч вернулся к кушетке и присел возле Гурского на стул. — Посмотрите-ка вот сюда, — он указал пальцем на блестящий молоточек. — Вот так. Ага… Только головой не двигайте.

Гурский послушно следовал взглядом за молоточком.

— Ну что же, — доктор встал со стула, — реакции, в принципе, нормальные. Но надо бы вам еще полежать.

Александр поднялся с кушетки и, разминая затекшие мышцы, надел рубашку.

— Доктор, а что-то у меня голова плывет…

— Это ничего, так бывает.