Короче, тормознулся я там, почитай, на неделю.

Все как в тумане. Кто-то приходит, кто-то уходит, а я анекдоты травлю да истории разные. А все хохочут.

Ну… выбрался я, короче, из мастерской этой на свет Божий уж и не помню на который день и поехал на дачу. Жене что-то наврал, она подулась-подулась, да и отошла. Я уж и забывать обо всем этом стал, но тут, перед Новым годом самым, — звонок телефонный:

— Денис Григорьевич?

— Я, — отвечаю.

— Здрасте, — говорят, — надо бы встретиться.

— А вы кто? — спрашиваю.

— Да вам мое имя ничего не скажет, — отвечает. — Вы подъезжайте лучше вот по такому-то адресочку, там и поговорим.

— Никуда я не поеду, — это я ему говорю, — пока не представитесь и не скажете, что вам нужно.

— А он смеется:

— Да вы не волнуйтесь, мы с вами знакомы, только имени моего вы все равно не вспомните. Мы с вами выпивали вместе в мастерской у Алферова, в августе, припоминаете?

— И что? — я ему говорю, а у самого сердце уже нехорошо так как-то… тук-тук…

— Короче, вот вам адрес, — он уже с напором, — и приезжайте сегодня. В двадцать ноль-ноль. Можете?

— Могу, — я ему отвечаю. И поехал. Седов пожал плечами и, плеснув в свой стакан водки, потянулся к тому, что стоял напротив Волкова. Тот накрыл свой стакан ладонью.

— Понял. — Кавторанг поставил бутылку. — Ну, а я хряпну. Ну вот… Короче, приезжаю, встречает меня мужик. Улыбчивый такой. И дальше… ну все, как в кино, — чай-кофе предлагает, водочки, а потом кассету ставит, видео, а там… мама дорогая!.. Мало того, что я с девкой этой барахтаюсь как умалишенный, я еще каким-то там иностранцам на пальцах доказываю, какие американские ракеты говно против наших новых разработок. И, блядь, что-то ведь там на салфетке карандашиком чирикаю и пальцем тычу. В общем, ничего такого особо секретного я, конечно же, не выкладываю, все в общих чертах, но все так смонтировано, что… я же там слова всякие произношу: "Гранит", "Гранат", "Шквал". Короче, попади эта кассета куда надо, мама дорогая… Я, пока ее смотрел, аж взмок. Почему-то мне не кто-то там, а особист наш сразу представился. Сука он у нас редкостная, и фамилия у него — Шарудило… А этот улыбчивый и говорит: "Вы не переживайте. Вы думаете, что вы один такой, что ли? Не один, я вас уверяю. И ничего такого особенного от вас и не требуется. Живите себе, как жили, но только про кассетку эту помните. А месяца где-то… через три-четыре вам связник наш посылочку небольшую передаст с инструкциями. Ну и аванс какой-никакой. А там видно будет". С тем я от него и ушел. А он мне, уже в дверях, на прощание: "Да! Только вы уж не теряйтесь никуда, пожалуйста, а то нам вас через политотдел разыскивать придется.