— Ну? — Петр достал сигареты. — А чего ты орешь-то?

— А… — опять захихикал Дима. — Это… Сейчас расскажу.

Он вынул из лежащей на столе пачки сигарету и тоже закурил.

— Значит, так, рассказываю тебе… — Он выпустил дым. — Хожу я тут, понимаешь, хожу… ну и побаливает у меня большой палец. На ноге. Вот тут, — он указал на правую ногу. — В суставе. Я думаю, ну, старая травма. Может, ушиб где-нибудь и не заметил. А она все болт и болит. И болит и болит, с-сука. Ой! Господи! Слова-то какие говорю… Прости меня, великодушный наш Господи! Прости, меня, Милостивый! Прости ра-аба Твоего-о!.. — Дима покаянно уронил голову на стол.

— А на колени бухнуться слабо? И лбом об пол?

— Слабо… — беззвучно хохотал Дима. — Больно очень. Господи-и! За что кара-аешь? — запрокинул он голову, обратив лицо к потолку.

— Ну и?.. — улыбнулся Волков.

— Так вот, мин херц… И пошел я к доктору. "Доктор, — говорю, — а что это у меня так болит? Вот здесь вот?" А у меня суставчик-то мой бедненький весь распух уже. Шагу же не ступить. Спать же уже не могу. Жить уже нет никакой возможности. Ну, он мне — рентген, анализы всевозможные. И говорит: "Нет, молодой человек. Это у вас не травма. Это у вас самая настоящая подагра. Отложение…"

— Так это типа…

— Остеохондроз там всякий, артрит — это все соли. А это… это отложение, пардон, моче-уксусной кислоты. У нее кристаллы такие… такие… ну как ежи, острые очень. И вот, когда они живут у тебя в хрящах…

— Да, очень больно, наверное.

— Не то слово, мин херц. Это просто не то слово! — Дима достал из большого нагрудного кармана рубашки еще один шкалик, разлил коньяк по чашкам, аккуратно завинтил маленькую пробку и убрал пустую бутылочку под стол, опять чем-то звякнув.

Петр наклонился, заглянул под стол и увидел там четыре пустые стограммовые бутылочки.

— И ты вот таким вот образом лечишься? — распрямившись, взглянул он в раскрасневшееся бородатое лицо, на котором гримаса страдания сменила на секунду улыбку и вновь исчезла.

— Нет, — мотнул головой Дима. — Доктор мне говорит: "Значит, так, записывайте. Вам нельзя: мясных и рыбных отваров. Соленого, маринованного, жирного, жареного. Салатов-помидоров. Жирных сортов мяса и рыбы…" Короче, вообще ничего.

— Так, а что же…

— Да! — Дима вскинул вверх палец, а потом повел им по столу, будто бы подчеркивая некие строчки. — Вот еще: "Внутренние органы животных и птиц". А?..

— А красное вино? Оно же вроде способствует…

— Значит, так, объясняю тебе еще раз. Доступно, чтобы понятно было, — он опять заскользил пальцем по поверхности стола. — Ни в коем случае нельзя кушать никакого пива и никаких вин, — он поставил воображаемую точку.

— Меня вот про внутренние органы птиц очень впечатляет.

— Ага… — опять беззвучно захохотал Дима, смахнул слезу и продолжил: "А это вот, — доктор бумажку мне протягивает, — это лекарство. Поищите в аптеках, должно быть. Оно очень дорогое, но другого от подагры нету".

— И что?

— Я купил, — пожал плечами Дима.

— Ну и как?

— Видишь ли, Петя… У этого лекарства есть три побочных действия. Меня доктор сразу предупредил, чтобы я знал заранее.