Будь проклят этот мальчишка!

Будь он проклят!

Никакой он не красавец. И никогда не был красавцем! Торвестр Ирионский — злодей! Зло всегда жило внутри него, а теперь вырвалось наружу — яркое, словно бушующее пламя, ужасное, словно пожар. Торвестр был изменником, отступником, а она, Умбекка, служила королю. Истинному королю. Способна ли была она, Умбекка Ренч, на измену? Нет, не способна. Она знала о своем долге перед королем, перед богом, и она должна была исполнить этот долг. Она должна послать весть эрцгерцогу!

Но она этого не сделает.

Умбекка понимала, что ничего не предпримет, ничего никому не скажет. Он всегда будет свободен. Торвестр Ирионский был ребенком, наделенным магией.

Умбекка знала, что ночью, оставшись одна, она будет горько плакать.

— На мачте над нашими головами развевался синий стяг. О, как медленно я взбирался на мостик. Казалось, время остановилось. Я растер замерзшие руки. Вновь прогремел тост. Новый, а может быть, и прежний…

Но вот внезапно затишью пришел конец. С мостика послышались пьяные крики. Там кто-то дрался.

«Отдай! — кричали там. — Отдай!» Послышался звон битого стекла — на палубу упала бутылка. «Будь ты проклят!» И один пьяный вахтенный бросился на другого. А потом раздался выстрел. Кто-то из двоих перевалился через поручни и мешком свалился за борт.

Пострадавший даже крикнуть не успел. Однако на палубе сразу поднялся шум. Из люка вылезали матросы. Нельзя было терять ни минуты.

Я встал и побежал.

Меня начали обстреливать. Я схватил мушкет убитого матроса. Принялся отчаянно палить по пьяным синемундирникам. Двое упали. Но на палубу выбирались все новые и новые. У меня не было времени перезарядить мушкет. Тогда я принялся орудовать штыком.

Тем временем Хэл прикрывал капитанский мостик, чтобы не пропустить к нему синемундирников. Бэндо удалось добраться до корабельного арсенала. Я так и не пойму, как мы сумели одолеть четыре десятка синемундирников. Они, конечно, были здорово пьяны, но жутко разъярились. Казалось, бой длился несколько часов.

Но на самом деле уже через несколько минут палуба обагрилась кровью, огласилась несмолкаемой стрельбой и бряцанием стали. Через какое-то время к моим ногам упал убитый капитан, а скованные цепями узники вырвались на палубу. За бортом слышались всплески воды. Один за другим синемундирники отправлялись в море. Живые надеялись доплыть до острова, но зря: они все должны были разбиться об острые скалы!

Хэл принял на себя командование. Мы снялись с якоря. Развернули паруса, но только корабль тронулся с места, как со стороны башни нас начали обстреливать из пушек. Нас выследили! Огромные железные шары шлепались в море. Одно ядро, летевшее довольно высоко, чуть было не снесло мачту. Зензанец Бэндо упал на колени и принялся молиться своей богине: «Пощади, я слишком молод, чтобы умирать!»

Потом-то мы смеялись над ним, и сам он смеялся. Правда, смех был невеселый. Что и говорить, ведь ядро пролетело так близко! В ту ночь каждый из нас молился тем силам, что, по его мнению, правят миром. Когда мы были готовы впасть в отчаяние, конечно, мы сочли, что боги отвернулись от нас. Но теперь, когда победа была так близка, как мы могли думать иначе? Конечно, боги были с нами и помогали нам! Нам удалось спасти целую сотню узников от кошмара острова Коргос!

Корабль, подгоняемый ветром, мчался к зензанскому берегу, а на палубе теперь звучали песни красномундирников и звон разбиваемых кандалов. Мы сорвали с мачты ненавистный синий стяг, и вскоре над нами затрепетал красный шейный платок Бэндо. Алый Мститель вновь одержал победу!

— О Тор!

В глазах Элы стояли слезы. Она крепче прижала к себе сына.