Но после одиннадцатого сентября все резко изменилось. Великодушный принц спешно погиб в автокатастрофе (официальная саудовская версия), и денежный поток в одночасье иссяк.

Покровителю королевских кровей пришлось срочно искать замену.

Плодотворное сотрудничество с наследным принцем в саудовском министерстве внутренних дел сменилось работой в тесном контакте с генералом в ливанском министерстве обороны. Тут царские подарки не светили — генерал сам стрелял глазами по сторонам, где бы побольше урвать, и Хакиму приходилось вертеться. Задолго до того, как Уилсон вышел из тюрьмы, организация Хакима перешла на заурядное бандитское самофинансирование: клонировали и воровали кредитные карточки, грабили банки, похищали людей, проворачивали дела с наркотиками.

Марихуана в долине Бекаа — что в других местах пшеница или картофель: обычный сельскохозяйственный продукт. Ее высаживают на огромных пространствах лоскутных полей, принадлежащих разным хозяевам, и обрабатывают с помощью более или менее современной техники. Срезанную комбайном марихуану сушат в сараях, затем вручную протирают через марлю и полученный порошок без особых сложностей прессуют в кирпичики гашиша.

Хакиму оставалось реализовывать готовый товар: упаковать по всем правилам контрабандной науки и переправить за рубеж. В эту работу он запряг и Уилсона. Тот, естественно, предпочел бы сразу получить чемоданище с деньгами и приступить к выполнению своей грандиозной задумки. Однако новые друзья оглоушили его предложением сначала хорошенько попотеть на ниве нелегальной торговли наркотиками, оружием и ворованными бриллиантами. И он был не в том положении, чтобы отказываться.

Моральная сторона этого бизнеса его нисколько не волновала. Он был выше подобных пустяков. По-настоящему Уилсона отпугивало лишь то, что он со всеми потрохами попадает во власть человека, который всей душой ненавидит американцев — всех американцев без исключения, невзирая на цвет кожи и исторические тонкости. Ненавидит даже тамошних мусульман, которые «продались империалистам». И про этого Хакима, которому он был вынужден вручить свою жизнь, Уилсон практически ничего не знал — кроме того, что рассказал ему Бободжон. А тот исходил из того, что чем меньше Хаким и Уилсон знают друг о друге, тем лучше сложится их сотрудничество. В случае чего ни один из них и под пыткой не сумеет заложить другого.

По словам Бободжона, Аамм Хаким был родом из Иордании (Уилсон не подозревал, что «Аамм» просто уважительное обращение «дядя» или «почтенный», а Хаким не фамилия, а имя). Истовый мусульманин. Окончил один университет в Иране, другой в США. В восьмидесятые воевал вместе с «Талибаном» против русских в Афганистане. Потом — уже против американцев, в Бейруте, вместе с «Хезболлой». Когда в Ливане наступило что-то вроде конца гражданской войны и на улицах перестали стрелять на регулярной основе, Хаким создал собственную организацию, чтобы продолжать борьбу. Разные иностранные разведки и отдельные заинтересованные лица охотно спонсировали его деятельность.

Уилсон задавался вопросом: является ли группа Хакима подразделением «Аль-Каиды» или нет? В какой-то момент он прямо спросил Бободжона: да или нет?

Тот от прямого ответа ушел. Дескать, «Аль-Каида» сложнее, чем тебе представляется. Есть большая «Аль-Каида», есть малые «Аль-Каиды»… Большая «Аль-Каида» не столько организация, сколько всемирная сеть организаций. Что-то вроде Интернета, который состоит из быстро меняющихся связей и не имеет единого центра. Большая «Аль-Каида» — просто общее полувиртуальное пространство общения людей с одинаковыми убеждениями и целями.